Метаморф. Алчущий силы - 2

Внутри темной эльфийки все связалось узлом. Будучи жрицей, она видела тьму и участвовала в ритуалах, способных заставить посторонних сойти с ума. Их богиня принадлежала к темным божествам, следовательно, ей служили и демоны. Поэтому она отлично представляла их опасность.

Демоны, будучи созданными из самых отвратительных эмоций разумных, умели мучать кого угодно.

И прямо сейчас она находилась в полной власти одного из тех, кто считался чрезвычайно опасным даже по меркам темных эльфов.

Этот мир, хоть и обладал довольно открытыми принципами по принятию гостей, тем не менее был достаточно недружелюбен по отношению к демонам и демонологам.

Хантин обладал отличным барьером против особо злобных иномирных вторженцев, поэтому демонические планы старались держаться от него подальше.

Из-за этого призывать демонов, собственно, как и магию хаоса могли только по-настоящему опытные маги.

Фелина посчитала, что тот шар пламени был всего лишь необычным артефактным светильником с поверхности. К ее несчастью, она сильно ошибалась.

- Я вижу, что ты достаточно пришла в себя, чтобы ответить на мои вопросы, - с неприятной улыбкой отметил маг, присаживаясь на корточки за пределами пентаграммы.

Грейг’хул вздрогнула, когда из тьмы выплыл один из демонов проклятого человека. Это был тот, который разорвал в мгновение ока нескольких воинов клана. Она попыталась что-то сказать, но не смогла, губы отказывались повиноваться.

- Нет-нет, - чернокнижник покачал головой. – Для разговора пока рано. Вначале я представлюсь.

Меня зовут Алекс. Фамилия, уверен, нам не нужна. Так вот, эльфийка. У меня, скажем так, очень большой опыт общения с разными пленниками. В некотором роде из-за специфики моей работы.

Слова демонолога звучали довольно мягко, но жуткая ухмылка заставляла ее чувствовать себя все хуже и хуже.

- Поэтому я вывел некоторую формулу, - кивнул своим словам маг. – Пленники всегда считают себя умнее пленителя или склонны к некоторой грубости в начале знакомства. К тому же, ты темная эльфийка, и я уверен, с мужчиной ты разговаривать не намерена.

Поэтому, чтобы мы с тобой преодолели этот досадный этап, я покажу тебе, что будет, если ты меня огорчишь.

Стоило последнему слову сорваться с его мерзких губ, как пентаграмма вспыхнула и мир Фелины превратился в агонию.

Светящаяся печать на ее губах не позволяла ей кричать, но истошное мычание все же прорвалось через эту магию.

Корчившись от нестерпимой боли, она несколько раз ловила взглядом выражение лица своего мучителя.