Песнь копья

Подле орка лежал мёртвый кааш. У него не хватало головы, шеи и части груди. Страшная рваная рана изливала на доски кровь.

Появление пассажиров ударило по решимости моряков. Пламерожденные были угрожающе велики, а Огненные Змейки, хоть и женщины, внушали дрожь выучкой опытных убийц. Могло произойти всё, что угодно.

— Капитан, призываю вас утихомирить людей, — молвила Самшит печально. — Орк защищался.

— Вы не обязаны быть на его стороне, госпожа! — воскликнул Эскобар, пытаясь угадать, не являлась ли броня великанов зачарованной, и возьмут ли её пули? — Как только эта тварь исчезнет с корабля, я домчу вас до порта прибытия быстрее ветра!

Самшит усмехнулась грустно.

Она много путешествовала и многое успела понять за двадцать три года. Например, что человек, не способный сдержать своё слово в одном, может не сдержать его и в другом. Верховной матери претила близость Маргу, однако было нечто более важное.

— Я жрица Элрога Пылающего! — При этих словах её прекрасные глаза засверкали. — Бога солнца, огня и жизни! Мне как никому из вас хочется видеть это существо растерзанным и выброшенным в море, но! Элрог не терпит несправедливых суждений! Убьёте тварь, когда она этого заслужит и клянусь Его именем, мы будем с вами! Но на этот раз, я свидетельствую: орк защищался!

— Откуда вы знаете? Вы были внизу, когда моего матроса погубили! — воскликнул капитан.

— Мне было видение, — отвечала Самшит, сама возвышенность и достоинство. — Господь послал его во избежание великого кровопролития на «Предвестнике»! Кааш испытывал нестерпимую муку от потери родных и решил отвести душу.

Он получил то, чего желал, — избавление от мучительной жизни! Не идите против истины, дети мои! Лучше помолимся!

Её божественно чистый голос разнёсся в тумане, молитва потекла песней и многие люди, нелюди, опустились на колени. В Аримеаде чтили многих богов и Элрог стоял рядом с могущественными Великим Нагом, Клуату, Соул. Многие питались от света и тепла его, многие слушали пламенных жриц, а у Самшит был великий дар к проповедям, и она применила его.

Когда молитва подошла к концу, Верховная мать провозгласила:

— Латум!

Тот же миг часть тумана рассеялась, первый луч солнца озарил корму и верующие восприняли это не иначе как знак свыше. Под строгим взором Самшит они стали расходиться, будто не было той воспитанной страхом злобы, которая превратила моряков в единое кровожадное целое.

— Отныне это существо — моя забота, капитан.