Песнь копья

Такими, измученными, голодными и бездомными явились мы к вашим границам, и добрый господин Ойнлих распростёр над нами своё заботливое крыло. Прекраснейшая госпожа, у меня в жизни осталось лишь одно желание, одна мольба, обращённая к вам. Дозволены ли будут эти речи?

— Говорите.

— От имени сару я, Серебряный Дремм молю вас об убежище для того немногого, что осталось от нас. Мы просим места на рубежах, там, где самая опасность, где мы сможем отплатить за вашу доброту, если…

— Ни слова больше. Лонтиль огромен и просторен, в нём найдётся место каждому, кто согласен жить, не мешая жить другим.

— Ваша доброта сияет ярче самого солнца. Мы никогда не забудем об этом, сколько ни осталось нам существовать.

Не-эльфы поклонились трону и отступили в более густую тень, к трибунам, на которых сидели Сорокопуты. Их место подле громадного иллюзорного огра занял Эгорхан Ойнлих. Он совершил полный оборот, оглядывая владетельных господ и чувствуя в сжатом кулаке кольцо; посмотрел на сестру исподлобья.

— По Дикой земле движется огромное воинство! Небесные разведчики докладывают о невероятной просеке, остающейся за ним! Войско сокрыто туманом кровавой магии фа’ун! Мы не добили их когда-то и вот, настал час мести! Враг идёт сюда, в Аскариат! Не сомневайтесь, братья, ведь в корнях ясеня дремлет Алтарь Алтарей, Колыбель Богов скованная чарами Рогатого Царя! Коли рухнут те чары, фа’ун будет открыть путь обратно, и мы потеряем Лонтиль!

Он рисовал картину широкими мазками крови, прекрасно зная, что хочет получить в конце.

Другие древние, клеймённые, пережившие войну с Круторогими, помнили кошмары, что обитали в Лонтиле прежде. Свою память они передавали потомкам и оттого никто не посмел бы пренебречь такой опасностью.

— Твои доводы звучат угрожающе, брат, но они, — пока лишь домыслы.

«Жалкая попытка, Цеолантис», — подумал Эгорхан.

— Было сосчитано, что с такой скоростью враг достигнет границ Сокрытых княжеств через два, самое большее, три года! Три года!

Властители Лонтиля ощутили близость угрозы, ведь для вечно живущих три года были мгновением.

Эльфы на трибунах переговаривались, знать советовалась с чародеями и друидами, а те — друг с другом. Эгорхан Ойнлих представил им завершённое полотно истины и приказал верить. Обстоятельства требовали действий, а за спиной Великого Сорокопута, полностью поддерживая его, стояли князья Элданэ.

Королева Цеолантис внимательно наблюдала за всем, чувствуя поток настроений и надежду во взорах, обращённых к трону.