Хроники Шандала 3 В двух Мирах

Огонек осветил наши лица. У гоблина оно было бледным от страха.

– Ты что трясешься? – поинтересовался я у него. – Мы не так далеко от Ретипа, магия здесь пусть слабо, но действует. Или я не знаю чего-то, что знаешь ты?

– Не знаешь! – зашептал гоблин. – Ночь в болотах – это страшное время. Здесь появляются кошмарные чудовища. Мы потеряли несколько экспедиций, которые в пути были застигнуты темнотой. Никто не вернулся. А ведь в каждой были сильные маги!

– Значит, не такие сильные! – возразил я, но на самом деле мне стало не по себе от слов Менда.

Гоблин, похоже, говорил правду. И сражаться с неизвестными чудовищами мне не особо хотелось. Тем более при такой слабой магии. Однако ничего не оставалось Надо было ждать рассвета.

Я поставил вокруг шалаша самую сильную защиту, которую смог. Но из-за этой чертовой ауры она была все равно очень слабенькой. Я вытащил меч и заставил гнома, которому, похоже, передался животный страх гоблина, готовить заклинания.

Мы с гномом решили дежурить по полночи. От трясущегося от страха Менда все равно не было никакого толка. Мне выпало стоять первому. Наскоро поужинав, гном и гоблин улеглись. Я же положил на колени меч и, хлебнув из фляжки вина, принялся ждать. К сожалению, ожидание мое длилось недолго. Сначала поднялся ветер. Постоянно усиливавшийся и шумящий ветвями, из которых был сплетен шалаш. Затем послышались громкие хлюпающие шаги. Судя по шуму, издаваемому неизвестным существом, оно было немаленьким.

Через некоторое время я почувствовал колебания защитного поля, и тишину ночи огласил обиженный рев, от которого я вздрогнул. Мои спутники моментально проснулись. Гном сразу все понял и приготовился к бою. Гоблин же, заскулив, попытался закопаться в землю, что у него, впрочем, не получилось.

Защита снова заколебалась, и к очередному обиженному реву добавился еще один, явно призывающий. Затем все стихло. Спустя некоторое время в шалаш вошло странное существо.

Оно напоминало собаку. Но очень отдаленно. Эта собака ходила на передних лапах, и зубы в ее скорее волчьей, чем собачьей пасти, заставили бы умереть от зависти хищника покрупнее. Угольки красных глаз светились голодом и злобой. Оно встало на четвереньки, поскребло острыми когтями землю и заговорило на ломаном, но более-менее понятном всеобщем:

– Я Ккорс, посланец Кксарра, властелина болот.