Имяхранитель

Но при этом почему-то ассоциировалось с гудением ветра в корабельных снастях, скрипом лебедок, запахом рыбы и просмоленной пеньки*. Он покачал головой и сказал:

*Гильем де Кабестань - каталонский рыцарь и куртуазный поэт XII-XIII вв. Кабестан – лебедка с вертикальным валом, применяемая на речных судах.

– Помилуйте, сударыня, чего вам стыдиться! Мы тут до сих пор не выродились в скопище уродов, безымянных да скорбных умом только благодаря лучшим из наших женщин. Тем, которые не боятся любить мужчин извне.

– Возможно, вы правы, Иван. Жаль только, не в моем случае. Девочка удалась в папу. Прехорошенькая, но сумасбродная. И, к сожалению, весьма недалекая. Мне заниматься ею некогда было. Да чего там юлить, не больно-то и хотелось. Отдала в пансионат. Лет пятнадцать ей только-только исполнилось, глядь – она уж на сносях. Двойню ждет. Заявила, что понесла от самого великого князя. Помните, наверное, был тогда такой, Платон Ромас?

– Плохо, – не своим голосом сказал Иван. – Почти вовсе не помню.

– Отчего же? – удивилась Люция.

– После потери Имени и не то бывает, – буркнул Иван, пряча глаза.

– О... Я, должно быть, сделала вам больно? Простите, если так.

– Пустяки. Дело давнее. Пережитое и накрепко забытое.

– Склоняю голову перед вашим мужеством, – сказала Люция торжественно. – Верите ли, всегда отчаянно завидовала полноименным. Но сама никогда не мечтала стать таковой. Из-за опасности потерять Имя, из-за горгов. – Она умолкла. Тряхнула головой, энергично провела рукой по лицу, по глазам, словно отгоняя сонливость.

Встрепенулась: – Так вот, возвращаясь к его сиятельству... У-у, великолепный, скажу я вам, был мужчина, ве-ли-ко-лепнейший! Этакий, знаете, высоченный красавец. Спортсмен, известный дамский угодник и поэт-бунтарь. Усы как шпаги, глаза как факелы. Мефистофель! Во множестве девичьих сердец занимал он долгие годы место вожделенного сказочного принца. Однако при живом императоре и здоровом цесаревиче пребывал в роли вечного холостяка, как велит кодекс престолонаследия. Думаю, бесило это его неимоверно. Я даже помню кое-что из его стихов по этому поводу... Сейчас... Ага...

Люция нахмурила брови и продекламировала, отбивая ритм хлыстиком:

Это –

(Слева и справа

Несутся уже на рысях.)

Это –

(Дали орут:

Мы сочтемся еще за расправу.)

Это рвутся

Суставы

Династии данных

Присяг...¹

_______________

Б. Пастернак.

– Грозно, верно же? Между прочим, решителен Ромас был не только на словах.