Имяхранитель

Длинноногая, длинноносая, с широкими бедрами и узкими плечами. Как раз такая, как ему нравится. Она лежала на животе, отвернув к стене черную лакированную головку с пепельным хохолком посредине. Спала?

«Я хочу умереть, – вдруг совершенно ясно понял Иван. – Просто хочу умереть. Подойти к окну, открыть его, шагнуть вниз... Седьмой этаж, брусчатка внизу. Я даже не успею испугаться. Надоело. Жить окончательно надоело. Да и незачем. Роб найдет себе нового имяхранителя. В конце концов, есть и другие, ничем не хуже меня… – Он приподнялся на локтях.

– Когда?.. Да прямо сейчас. К чему откладывать».

Он перекатился на край кровати, спустил обнаженные ноги на холодный паркет. Встал, потянувшись большим телом, и направился к окну.

– Не надо! – Голос Цапли исходил неподдельной горечью.

Иван замер, повернулся и удивленно всмотрелся в обычно безмолвное создание.

Цапля стояла на коленях. Тонкие руки были сложены в умоляющем жесте, по лицу градом катился пот, смывая бело-черный перистый грим, под которым проступала загорелая кожа.

Губы подрагивали, влажный язычок быстро скользил по ним, прятался и появлялся вновь. С глазами Цапли было и вовсе неладно. Они распахнулись во всю ширь, зрачки увеличились до размеров радужки и пребывали в непрестанном движении. Казалось, зрачки вот-вот разорвутся надвое, как делящаяся инфузория. Не было ни малейшего сомнения в том, что Цапля использовала свое умение. Прочла его желания.

Законы об использовании умения внутри Пределов крайне строги и выполняются Цаплями безукоризненно.

За вторжение в сознание клиента, помимо времени близости, умение у нарушительницы выжигается напрочь. Вместе с частью мозга.

«И ждет тебя после операции унылая келья в одном из домов для душевнобольных», – подумал Иван, почти не сомневаясь, что девушка его услышит.

– Плевать. – Она услышала. – Если ты нырнешь сейчас в окно, об этом… этом моем прегрешении все равно никто не узнает. Зато если останешься... Спасенная жизнь самого известного имяхранителя наших дней будет неплохим утешением для идиотки, смиренно замаливающей грехи своей бурной молодости.

Правда же?

Цапля не без игривости хлопнула длинными ресницами.

Иван хмыкнул:

– Девочка, так тебе почему-то кажется ценной моя жизнь? Я тронут. Но знаешь, это не изменит моего решения. – Голос его обрел прежнюю уверенность. – Если у тебя слабые нервы, отвернись. Уши можешь не затыкать, я не закричу.

– Да погоди, ты, торопыга! – Цапля подалась вперед. – Хотя бы выслушай...

– Ладно. У тебя минута.