Имяхранитель

На Островах, у эва Сипухи. – И без перехода: – В том, что это были фламберги, я уверен.

– Так же, как уверен в том, что они моей работы и ничьей другой? – Мастер невозмутимо цедил питье крошечными глотками.

– Да.

– Почему?

– Качество. Ка-чест-во!

– Подумаешь… Мы оба знаем хороших оружейников. На островах есть пара совсем неплохих мастеров. По-настоящему неплохих. Ах да, Сипуху ты навестил. Вальдераса, наверное, тоже. Не они?

– Не-а.

– Ну что ж, тогда на материке... по крайней мере, четверо ни в чем не уступят мне.

– Почти, – поправил Иван.

– Почти, – не жеманничая, согласился Логун. – Но разобрать детали в ночной схватке... Даже тебе... Усомнюсь, Ваня. И все-таки ты приехал сюда. Почему?

– А вот поэтому. – Иван наклонился к кожаной сумке, лежавшей под стулом, покопался, вытащил небольшой продолговатый сверток. Положил на стол, развернул тряпицу.

В тряпице оказался кистень. Его металлическое навершие, с ушком для цепи, было испещрено глубокими зарубинами. Цепь была рассечена натрое.

Логун взял кистень. В лице его мелькнуло что-то вроде страдания. И руки, кажется, дрогнули. Он повертел оружие так и сяк, с преувеличенной бережностью положил назад.

– Алмаска варит добрый булат, – сказал он глухо, в кружку. Глотки его больше не были мелкими. – Если постараться... если очень постараться...

– Согласен, – кивнул Иван. – Алмас отменный мастер. Его сталью можно рубить все. Даже, наверное, твой металл. Но – сталью, Логун! Сталью.

– Хочешь сказать, это была белая бронза? – оружейник поднял потемневшие глаза.

– Точно, – безжалостно подытожил Иван. – Она.

Логун медленно отодвинул кружку с недопитым квасом в сторону. Хрустнул сильными пальцами и положил руки перед собой – одна поверх другой. Угрюмо уставился на них, тяжело двигая челюстями.

Ой-ой-ой, подумал Иван, что-то сейчас будет. Мужик горячий и с большущим самомнением. Как бы чего не отколол. Иван на всякий случай пошире расставил ноги и попробовал качнуться на стуле. Стул был тяжелым, поэтому, когда передние ножки оторвались от пола, Иван так и оставил их на весу.

Вступать в драку с мастером он не собирался. Ни при каких обстоятельствах.

Логун поднял глаза:

– Нет, – сказал он хрипло. – Наверное, ты все-таки обознался, имяхранитель. – Повисла пауза, полная горечи. Пауза длилась и длилась. Горечь, кажется, проникла даже в квас. – Или для чего-то говоришь неправду. Нарочно.