Имяхранитель

Ивана это более чем устраивало – слово ноктиса нерушимо, а две руки в случае вероятной стычки значительно лучше, чем одна.

Недалекий свистящий вскрик, хоть и ожидался им, все равно заставил вздрогнуть. Место гибели очередного Имени оказалось совсем близко.

Вскоре послышался негромкий стук когтей по брусчатке. Затем показался и их обладатель. Крупный белоснежный пес бежал как бы с ленцой, но очень и очень ходко. Роскошная шерсть, блестящая отраженным лунным светом, мела камни мостовой. Хвост пушистым серпом загибался вверх, мерно раскачиваясь в такт движению.

Из длинной полуоткрытой пасти вырывались серебристо-серые облачка пара, которых попросту не должно быть в теплом и влажном приморском воздухе.

Иван вытряхнул кистень из рукава. Рубчатая шишка, отлитая из белой бронзы, выпала вместе с цепью, мимоходом ударив по запястью. Обмотанная ремешком рукоятка удобно уместилась в ладони. Иван привычно качнул смертоносный груз и шагнул вперед на напружиненных ногах.

Пса, однако, не интересовала схватка с хранителем за подзащитного ноктиса.

Да и не пес это был вовсе, – горг. А горги, сколь благородно ни выглядят, благородством не отличаются. Или – стаей на одинокую жертву, или – пас. Они не бойцы. Убийцы.

Алчущий своей доли крови, горг элегантно изменил траекторию движения и увеличил скорость. Это все равно не помогло бы, реши имяхранитель покончить с ним, но Иван остался на месте. Уже слишком поздно. Этот – лишь опоздавший к казни зевака, которому если что-то и достанется, так только сладковатый запах смерти.

Да зрелище сытых морд палачей.

Иван коротко, не желая обнаружить интереса, глянул вслед горгу. Но провести сэра Льюиса, который был любопытен и желал знать все, не удалось.

– Куда побежала эта собака?

– На свой собачий пир, – резко ответил Иван. Он был вовсе не склонен обсуждать с ноктисом подробности происходящего в ночном дворе.

– Ты видел, какие у нее клыки?! – воскликнул сэр Льюис восхищенно. – Наверное, на таком пиру клочья летят до небес? Идем, я хочу взглянуть на это.

– Он потянул Ивана за штанину своими полупрозрачными пальчиками. – Ну же, хранитель!

– Что ж, дружок, ты сам этого хотел, – буркнул Иван.

Пиршество шло, и клочья летели.

Крупные обрывки погибшего Имени кусками зеркального шелка взмывали ввысь, чтобы исчезнуть в клювах грифов. Мелкие разлетались брызгами ртутных капель и тоже исчезали в клювах пернатых падальщиков, но калибром пожиже – воробьев, синиц и редких, зато проворных галок.