В мою смену не умирают. Том I

Так что я видел, как мама воспитывала брата, а он сам с женой моих племянников. Потому знал, что, если вводишь какое-то правило, нельзя прогибаться и уступать под натиском детского плача или любого другого проявления недовольства.

- Во-первых, время не трут, а теряют. А во-вторых, нет… - я хотел назвать его по имени, но внезапно понял, что как раз имен своих спутников я до сих пор не знаю. - Нет, мой друг. Сейчас смочим полотенце водой, вытрем руки, а потом уж будем есть. Я пока приготовлю, а вы, пожалуйста, принесите вон то бревно.

Коренастый побурчал себе под нос, но открыто противиться не стал и вместе с Худощавым отправился выполнять мою просьбу.

В рюкзаках нашелся толстый моток грубой ткани, предназначенной, как я понял, для перевязок. От него я и оторвал небольшой кусочек, символически смочив его питьевой водой. Пустая трата ресурсов? Может быть. Но с другой стороны, я беру по минимуму, при этом выстраиваю на будущее относительно правильную модель поведения своих спутников.

- Итак, желаю всем приятного аппетита. Рад, что все мы собрались вместе, - произнес я, подняв бутерброд с колбасой и сыром.

- Спа… спасибо? – предположила Юная Леди и, получив в ответ от меня утвердительный кивок, расплылась в счастливой улыбке. – Слышите, спасибо нужно говорить после такого!

- Спасибо! – тут же повторил Худощавый.

- Баздибо, - выдавали из себя Коренастый.

- С набитым ртом говорить невежливо. Сначала прожуй, а потом уже и разговаривай, - заметил я.

Некоторое время ели молча. С каждым проглоченным куском я чувствовал себя понемногу лучше. Казалась, силы медленно возвращаются ко мне.

- Еда кажется вкусной, - нарушила тишину Юная Леди. – Но, как мне помнится, человеческое мясо все же вкуснее.

- Угу. Сочнее! Эти… блюда да? Да, блюда.

- Согласен, суховаты, - кивнул Худощавый. – Но неплохи.

- Поэкспериментируем с разными блюдами и составим со временем для нас лучшее меню, - пообещал я, запивая еду вином из бурдюка.

Вкус? Да нормальный вкус. Хотя, как по мне, постновато все. Конечно, после приправ пищевой промышленности двадцать первого века иначе и быть не может. Да и, очевидно, рецепторы доппельского тела иначе воспринимают вообще все.