Первый хранитель Бездны: Из монстра в девчонку

Шли дни и ничего не происходило, а комната заточения странным образом угнетала душу, трудно было сказать, из-за чего это происходило, но каждый час в сем помещении давался с трудом. Тебя словно пытали изнутри проверяя на прочность, делали все чтобы ты сдался и потерял волю к жизни.

«Возможно я схожу с ума, но я стал видеть странную этапность происходящего, словно я перехожу с одной стадии испытания на другую. Как в тренировках – сначала проверяют твою силу, потом скорость и выносливость, а затем все вместе.

И будто отвечая на мысли Первого, один из каменных блоков начал двигаться, открывая небольшой просвет в стене, противоположенной той из которой исходили цепи.

Ярко-алый свет залил комнату, когда в нее начали вносить кровавую сферу, около десяти сантиметров в диаметре.

Поначалу могло показаться, что это был шар из крови, вот только приглядевшись, становилось понятно – этот желеобразный объект, левитирующий в центре стального кольца, с длинным шестом уходящим за пределы комнаты, был живым.

Они появлялись и затухали, выплывали на поверхность, словно желая глотнуть воздуха, и вновь погружались в глубины кровавой сферы, неспособные вырваться из нее.

Первый хранитель был ошеломлен, даже отсюда он чувствовал все те страдания, что исходили от шара.

«Камень душ? Как такое возможно?! К нему нельзя приближаться! — хотел отринуть назад он, но не смог по понятным причинам».

А вот закованная в цепи девочка совсем не опасалась алой сферы, пышущей ненавистью и злобой, она спокойно ждала пока ее поднесут ближе и в тот момент, когда до шара можно было дотянуться рукой, существо Бездны отреагировало моментально, схватив «камень душ» и тут же проглотив его.

После этого сознание Первого помутилось, океан человеческих эмоций, сформированный тысячами слепков душ, оглушил его. Все силы и умения ушли на то, чтобы не затонуть в этом хаосе воспоминаний, чтобы не сгореть в пожарище остатков чужой воли. Казалось, весь мир одномоментно объявил ему войну и бросился в бой с остервенением человека, которому больше нечего терять. Это была битва на выживание, остаться мог только один.