Восстание безумных богов: Северная ведьма.

Ничего-ничего, иной раз полезно тревожиться за своё тёплое местечко…

Едва они опустились на скамью, не успев даже перекинуться с Квинтом Фабием приветствием, как глашатай возвестил:

— Повелитель империи Корвус, Август доминус, владыка земель от Огрских гор до сельвы Каамен, от Алерратских вод до моря Осцилии, магистр ордена Дракона, великий мастер Тит Марций Десятый Цельс!

Зал в едином порыве встал, склоняя головы. Цельс вошёл через нижний вход, открывавшийся только для императоров, бывших одновременно и главами Капитула — как «магистры ордена Дракона», ордена, включавшего только особ императорской крови.

Вот он, Тит Марций, высокий старик, высохший, прямой как палка. Он и шёл, будто деревянный, не сгибая спины, глядя куда-то поверх склонившихся магов. Квинт даже со своего места видел глубокие, словно резцом проведенные морщины, выцветшие от старости глаза, немигающие, как у хищной птицы. Рот — узкая щель, нос — загнутый клюв. Не Цельсом , Высоким, следовало его прозвать, а Акципитером, Ястребом.

Правда, дела у него скорее змеиные, а речи медленные и полные скрытого яда.

— Приветствую, Капитул магов империи, — проскрипел император, развернулся и, по-прежнему не сгибаясь, прошествовал к своему месту напротив входа, в самом низу амфитеатра, в роскошном мраморном портике.

Великий Капитул начался.

Пышные речи magnam Magisters, верховных магистров, Квинт Фабий пропустил мимо ушей. Доклады «О положении Империи», «О состоянии Орденов» и тому подобное — с них всегда начиналось заседание Капитула.

Открывали собрание Весы. Оно и понятно, самые ловкие, умеют балансировать, и нашим, и вашим. Всем поддакнут, никому не возразят; правда, речь их магистра оказалась на удивление краткой, и содержала в основном пышные славословия священной особе императора; а вот всё самое важное досталось формально второму Ворону. Что-то интересное, так-так.

Веспа, конечно, отмечал в памяти, кто и о чём говорил, но поверхностно; куда больше его занимал Кор Двейн. Хотя ничего примечательного чужак не делал; так же, как и Квинт, откровенно скучал, разглядывал окружающих, любезно улыбнулся, вполголоса поздравил магистра Ворона, вернувшегося на своё место — одним рядом ниже, ближе к императору.