Восстание безумных богов: Северная ведьма.

Сквозь толпу протолкался десятник из «городской когорты», краснолицый, упитанный, доспех на коем, казалось, вот-вот лопнет, словно панцирь на печёном крабе. За ним спешил и его десяток. Вовремя, ничего не скажешь.

— Разойдись! Разойдись! Почтенные, что произошло?

Лар Теренций глянул на него свысока:

— Эти трое, — хлыст указал на безжизненные тела, — совершили посредством магии нападение на меня и моего спутника и были зарублены его телохранительницей. Свидетелей — пруд пруди, и если б не сия орка, мертвецов осталось бы куда больше.

Дело это возьмёт на себя Капитул Орденов, и если у кого из добрых граждан возникнут претензии, пусть обращаются туда. Городской же совет мы просим позаботиться о телах.

— Прощения прошу, достойнейшие чародеи, — десятник поклонился, смахнул со лба пот. — Назовитесь, прошу вас, для доклада магистрату…

— Лар Теренций Север, Орден Весов, первая ступень, и Публий Каэссениус Маррон, Орден Ворона, первая ступень.

Десятник кланялся, что-то обещал, однако Лар Теренций уже не слушал.

— Идёмте, коллега, нам с вами требуется подкрепить силы…

* * *

С рынка хозяин ушёл, когда уже начало темнеть.

Вначале маги и впрямь подкрепились — таверна была неказиста, но еду, судя по запаху, там подавали отменного качества; старик Лар был там завсегдатаем. Шаарта есть не стала — она служит, и она здесь не для того, чтобы набивать брюхо. Потом Публий Маррон проверял закупленные его приказчиками снаряжение с провизей, и лишь потом махнул рукой:

— Возвращаемся, храбрая.

Дела окончены. Ну и денёк, во имя всех богов!..

Рынок стих, почти опустел, но город и не думал засыпать. Стремительно темнело, однако людей на улицах Арморики ничуть не убавлялось.

Таверны, постоялые дворы и весёлые заведения зажигали огни, праздная толпа бродила по площадям, отовсюду неслась музыка, звон посуды, соблазнительные запахи жареного мяса и пряностей, возбуждённые голоса. Богато живёт город Арморика… Невольно Шаарте вспоминалась прошедшая зима, когда дети в племени не могли уснуть от голода, а по утрам в колыбелях матери часто находили застывшие трупики; когда старики сами уходили к капищу умирать; когда даже сильные воины, такие, как она, исхудали и ослабели.

Сейчас у племени достаточно еды, её должно хватить до конца весны — но всё же смотреть на изобилие и веселье Арморики было неприятно. Хоть мёртвые ничего и не чувствуют…

— Они с умом выбрали место, — вдруг сказал Публий Маррон. — Те маги, на рынке.