Восстание безумных богов: Северная ведьма.

Её господину кланялись, Шаарта примечала, кто с уважением, кто небрежно, а кто — поджимая губы; но на неё все без исключения бросали жадные, любопытные взгляды. Она лишь голову выше поднимала, глядя поверх — но и ничего не упуская.

Гномья лавка здесь тоже была. Самая основательная, на лучшем месте — ближе к Оружейным рядам; гномы слывут лучшими мастерами на всём Араллоре, и лучшими торговцами — что обычным оружием, что начарованным. Орка лишь крепче сжала эфесы, увидев вывеску и молодого гнома-приказчика, кланяющегося посетителям у дверей, — но хозяин в эту сторону не повернул, лишь испытующе взглянул на Шаарту:

— Ни один истинный орк не возьмёт в руки гномью сталь, не так ли?.

— Отчего же, хозяин, — ровно ответила она. — Возьмёт. Но только если это будет трофей с поля битвы, покрытый кровью. В таком нет позора, в таком — доблесть. Бородачи умеют драться.

— Интересно, но не очень практично, — усмехнулся Публий. — Отказываться от хорошего оружия в нашем опасном мире… — Он покачал головой.

Он был прав. По-своему, со своей, человеческой точки зрения. Для них главное — предметы, вещи, хитроумные и могущественные. Вещи завоевали для fazeebi три четверти мира, но они не доставят им чести.

Та, что когда-то была Шаартой ар-Шурран ас-Шаккар, хотела промолчать, но хозяин ждал ответа.

— Да, господин.

— Понимаю, тебе это не по нраву, но давай решим сразу, — усмешка чародея исчезла. — Если будет нужно, сражаться станем тем, что подвернётся. Я не смогу доставить тебе широкий выбор, орка. Но сейчас — чтобы ты понимала меня лучше — я уважу твои обычаи. Кроме гномов, есть и другие продавцы, и другие мастера.

Соседнюю лавку держал человек. Приказчик бросился навстречу Публию, кланяясь так, что удивительно, как у него спина не переламывалась.

— Высокочтимый Каэссениус Маррон, какая честь, какая честь!.. Сколь счастливы мы лицезреть вас в нашем скромном заведении!..

Шаарта застыла за спиной у Публия. Она — мертва, и она — служит, а мёртвым нет дела до всех этих fazeebi… как нет дела до развешанных по стенам зачарованных мечей, сабель, кинжалов, гизарм, моргенштернов, копий и так далее. Однако глаза сами косились на выставленное богатство.