Хохотун на Перекрёстке миров

– Договор не так просто разорвать, как тебе кажется, Василий Хохотун, – глаза Бога Правосудия вспыхнули синим огнём. Школьник почувствовал, как взгляд Хадеса вдавливает его в пол, вынуждая согласиться с неприятными ему словами.

– Эй, божок, ты парню в голову не лезь, а то поплатишься! – прикрикнул на Бога Правосудия злой Марк Антоний. Тут же пелена, укутавшая сознание Василия, спала. Поняв, что произошло, он поглядел на призвавшего его на Перекрёсток, как на своего злейшего врага.

– Простите, я, вероятно, перестарался, – Хадес пытался стоять гордо и бесстрашно, но вздрагивал каждый раз, как слово брал Марк.

– Вероятно, говоришь? Посмотрим, как тебе это понравится! – глаза волшебника полыхнули ярким пламенем, и Бог Правосудия пошатнулся, едва сдержав напор Антония: – Ты мне посопротивляйся ещё, зараза такая, я тебя вообще в Нижние Миры отправлю.

Васе было очень страшно смотреть на то, как два создания с нечеловеческими силами смотрят друг на друга, пыхтя и шипя.

Марк ослабил хватку с таким выражением на лице, словно бы ему неожиданно влепили пощечину. Бог Правосудия тут же вскочил, приготовившись отражать новую атаку на свой разум.

На крик примчались титаны, всем своим видом выражая глубокую озабоченность.

Вася вспомнил давние слова Джона – эти могучее существа тоже были связаны договором с Богами Перекрёстка Миров и их судьба тоже зависела от исхода переросшего в потасовку разговора.

– Сукины вы дети... Оба! Где это дрянь?! – рявкнул Антоний на отпрянувшего Хадеса.

– А ты поищи!

Ответ Бога Правосудия волшебнику очень не понравился. Побагровев, насколько позволял оттенок кожи, он подлетел к Хадесу и схватил его за грудки, даром что был на две головы ниже.

– Где Астория?.. Я из неё душу выну и заставлю ручками грешников от праведников отделять!

Когда речь зашла о Богине Справедливости, Василий не смог остаться в стороне и молча смотреть на то, как бешено рычал маг.

– Что вообще случилось? Почему ты так орёшь? Что тебе сделала Астория?! – полукриком спросил Хохотун на Антония, и в его сознании тут же всплыл образ прекрасной Богини.