Хохотун на Перекрёстке миров

– Знал бы ты, как я сам этого боюсь. Лучше бы мне вообще ничего не помнить о том, что я тут пережил… веди уже к камерам, что ли, – опечалившись от своих собственных слов, Василий решил отвлечься от неприятных мыслей своим заданием.

– Смотри не убей Каппо сразу же. Нам его ещё вести к графу, помнишь?

– Разумеется помню. К этому... Рюме? – вспомнил Вася фамилию не без труда.

– Надо же, я и не думал, что ты даже фамилию его запомнил... В общем – чеши до конца этого коридора, там повернешь как скажу.

Под руководством Смита в школьник добрался до камеры, где находились Мирна и Белый Мститель.

– И что мне теперь делать?

– Да... Ключа-то нету, то есть карточки доступа. Может, попробуешь выломать? – Смит внимательно изучал закрытую на сложную систему запоров дверь, примеряясь к слабым местам.

– Было бы за что ухватиться, так выломал бы – но это хреновина гладкая как.

– Как шёлковый платок? – подсказал Смит.

– Нет… ну, ты меня понял, так или иначе, – решил не тратить время на ерунду Вася, но титан, всё выискивая выход из сложившейся ситуации, продолжал перебирать варианты:

– Как бритые ноги?

– Тьфу на тебя, – Вася покрутил пальцем у виска. Смит, не обижаясь, ответил:

– Тьфу или не тьфу, а дверь можно выбить, если ударить как следует в левый верхний угол.

– Так ведь это... Если я выбью, она никого не убьёт? Не хотелось бы, если честно, невинных людей да нелюдей покалечить, – забеспокоился было Хохотун, но титан обнадежил его:

– Не боись, я сейчас Мирне твоей на ушко шепну, чтобы людей отвела подальше.

Через толстую дверь камеры не было слышно и видно совершенно ничего, так что школьнику оставалось только верить Джону на слово. Спустя минуту или две титан вернулся:

– Бей прямо в краешек угла. Давай!

На всей скорости ударив ногой туда, куда указывал Смит, Василий смог выломать угол.

Народу в камере было много, даже слишком. И каждый человек смотрел на вход, где красовался невысокий, перемазанный кравью подросток в костюме. Только спустя несколько секунд, отойдя от ужасного грохота, освобождённые пленники перестали жаться к стенам. И самой первой из них была Дойл.