Призрак Демона

Приказал собрать всех, кто пошёл «выпить и закусить», сказав, чтобы не разбредались. Скоро прибегут «контролёры», и начнутся проверки «входных билетов».

Меня поручили Пельке.

– Покорми парня, у тебя есть, я знаю. И в твоей телеге место выдели, пусть переночует, с тебя не убудет. – Сказал ему Дед, а сам продолжил заниматься организаторской работой. Судя по кислой морде Пельки, тот не особо рвался поделиться со мной своей едой, но, по моему мнению, сам виноват. Нечего было подкалывать деда, пока сюда шли.

– Я те полсеребрушки дам, что мне на похмельное батя дал.

– Шепнул я ему и заговорчески подмигнул. У того сразу же заметно поднялось настроение. Я бы назвал цену в медных монетах, так ведь не знаю, сколько медных монет в одной серебряной. Да и в ценах местных вообще ни в зуб ногой. Палюсь на мелочах!

Теперь бы незаметно достать одну серебряную монету. В портфеле у меня сверху валяются мешки «из кассы», там монеты рассортированы, но всё равно, рядом желательно не иметь свидетелей. Уловил момент, когда Пелька ненадолго отошёл и достал пару серебряных и горсть медных, положив их в отдельный мешочек.

Как же неудобно без карманов!

Вскоре действительно была проверка, но мужики показали «пропуска», которые выдавались на каждую телегу, потому никто не придирался. Как я понял, налог в воротах платился именно с транспорта, а людей можно было не больше двух на телегу, потому бабы и дети заходили через другие ворота, пешие. Лошадей в город тоже не пускали, мужики тащили телеги на себе до самого городского рынка.

Лошади оставались за стеной, обычно как раз с бабами и детьми, там было для них специально оборудованное место и свой рынок, немного дешевле, но «городских» товаров там не было. Просто, деревенские, что приезжали с соседних деревень выставляли свои товары. Там даже деньги не всегда использовались, потому что сам слышал, как мужики обсуждали, про тамошний обмен «сено на брюкву, что будет осенью», который предложили им из соседней деревни.

Поели мы скромно, но сытно.

Хлеб с отрубями, зелень. Мясо сухое пару полосок мне было выделено, но с таким видом, слово Пелька с золотой монетой расставался. Из запивона была вода, разбавленная брагой, но она так отдавала сивухой, что я смог заставить себя сделать пару глотков всего.

Оказалось, что одна серебряная монета – пятьдесят медных. Во всяком случае, Пелька выдал мне двадцать пять штук сдачи, но смотрел при этом так хитро, что я понял: меня нагрели, и очень сильно. Да и ладно.