Призрак Демона

Отец считал, что всё равно меня замуж выдадут, нечего на учителей тратиться. В школу только старший брат ходил, он даже считать большими числами умеет.

– А как ты в рабыни попала?

– Отец продал. – Довольно спокойно пожала она плечами ещё раз. – Месяц назад была ярмарка в городе, а у него все деньги украли, когда он напился. Вот, чтобы не возвращаться пустым, он и продал меня, когда один перекупщик предложил. Сначала-то тот предлагал просто на ночь меня взять, но отец решил насовсем избавиться. Дома ещё пять сестёр, и всех надо кормить, а меня после такой ночи никто бы замуж не взял.

Да и так никто не брал, я ж уродиной была.

– И как тебе в рабстве? – Надо уговорить её бежать вместе. Судя по всему, она об окружающем мире знает намного больше моего.

– Работать надо намного меньше, да ещё и внешность мне переделали. Обещали, как только закончится трансформация, начать обучение. Если бы умела читать, никогда бы в ублажательницы не попала, меня бы тогда какой-нибудь храм купил. Не стала бы такой красоткой.

– И она провела по своему обнажённому телу обеими руками. Эй, ты чего! Я же только успокоился.

Да, в этом вся женская философия. Ты или умная, или красивая. И большинство выберут быть красивой, что характерно.

Если её внешне переделывают браслеты (хотя, чего они там переделывают в районе паха, не понятно), то, что делает ошейник, от которого идут светящиеся нити к голове и к сердцу? Или это к желудку, а то я не очень силён в анатомии. Да-да, Марка Твена я читал. На месте тех, кто её воспитывает, я бы действительно сделал сексуальную куклу тупой.

Зачем, если важно только тело? Она же не гейша какая-то, которых, и танцевать, и на инструментах играть, говорят, учили. Она – бывшая крестьянка, такую только для постели и держать. Постель и борщ – успех семейной жизни.

– Сенила, а ты умеешь готовить?

– Конечно. – Она даже сразу же двинулась в сторону кухни. Слушай, я тоже уже хочу себе такую рабыню. Идеальная же женщина! И замуж не просится.

– И попить бы чего-нибудь. – Пить и до этого хотелось, а после хлеба с солью, жажда меня стала натурально доставать.

– Сейчас принесу вино, подожди в столовой.

– Стоп. – И она застыла. Замерла, как будто мы в «море волнуется» играем. – Покажи где столовая.

Девушка «отмерла», хмыкнула и показала пальцем вдоль освещенного коридора.

– Вторая дверь вон туда. – И показала повёрнутой ладошкой, что надо завернуть направо. Ладно, чай это не Зимний дворец, не заблужусь, потому махнул рукой и опять кивнул.