Исход. Первый пояс

Безразличие, охватившее меня недавно, отступило, сменившись кипящей в жилах кровью. Как бы то ни было, но умру я в схватке. Нужно только, чтобы меня продолжали гнать. И я напоказ схватился за грудь и принялся сплевывать кровь, тяня время.

Сорок вдохов. Орденцам осталось лишь чуть больше, чем один их Рывок.

И я, рыча не хуже того самого зверя, побежал вверх, туда, где уже виднелся изгиб склона, позволяя иногда отправлять в меня техники.

Пятьдесят вдохов.

Как бы ни действовала изменённая Водомерка, но я продолжал давить на снег.

Вовремя. То, что я принимал за надежную опору, то, что выдержало спуск всех Волков, на моих глазах с гулким, раскатистым звуком осело вниз, сползая огромной волной. Жаль, что сейчас. Если бы это случилось чуть ближе к орденцам, то кого-то из них могло бы утащить вместе со снегом.

Шестьдесят вдохов. Вершина подъема.

Между двух огромных, торчащих из снега камней, я остановился, позволяя меридианам Водомерки остыть, а орденцам приблизиться. В задуманном деле загнанной добыче нельзя далеко убегать от охотника, ведь он может отправиться за более медленной.

Отсюда, с высоты, на которую мы успели забраться, отлично были видны Небесные Исполины, среди которых давно скрылись мои родные. Дайте им только выбраться за пределы снежного покрова и ни один орденец не найдет ватажников в лесу, в этом Лиора права.

В меридианы хлынула энергия, наполняя их силой до предела. В руках уже крепко сжат Пронзатель, вновь выхваченный из кисета. Вокруг лезвия вспыхивает обращение, и я с натугой, преодолевая боль в плече, рассекаю оружием воздух перед собой. Вот только его сталь сейчас длиной не в локоть, а в десять шагов. Звездный Клинок вспарывает снег передо мной, я ощущаю, как техника легко проходит сквозь него, как рубит камни, лежащие под его слоем. Гулко ухает. Огромный пласт снега, подрубленный мной, начинает скользить вниз, набирая скорость.

Шестьдесят пять вдохов.

Снежный вал накрывает орденцев. Вдох я вглядываюсь в клубы сверкающей на солнце пыли.

Шестьдесят шесть.

Завесу рассекает одна, другая фигура. В её глубине вспыхивает огненный шар. На почти голый камень, обнаженный убежавшим снегом, приземляется ещё одна фигура в сером плаще.

Всё ясно.