Ведьмак школы Кота

– Твоя Ида заставляет этих говнюков, давным-давно желающих приструнить непутевая бабу, исходиться злобой. И многие ее поступки, обычно просчитывающей все наперед, непредсказуемы и спонтанны. Этим она снимает напряжение, а их заставляет злиться еще больше. Мы с ней друг друга терпеть не можем, но уважаем, приходится. Я в ее сторону шпилек не отпускаю, из солидарности. Я же, братец, такая же как она, но в чем-то хуже.

- Потому что полукровка?

- Потому что плевать мне на них всех, - призналась Адель, - они у меня вот где!

И показала сжатый кулачок.

- Я не наврала насчет внуков, у меня их трое, два парня и девчонка. У меня больше никого нет, лишь они. А еще есть родня отца, ненавидящая меня, братец, лютой ненавистью уже третье поколение. Из-за наследства, как ты понимаешь. Мой отец строил человеческие кварталы и прочее, ему принадлежала половина пристаней Оксенфурта, склады и лавки в новом городе.

- И теперь они твои, а эти все у тебя вот где, - ведьмак кивнул, - понимаю. Да, такая нелюбовь вполне объяснима.

То есть вы двое, Ида и лично ты, настоящее бельмо на глазу… На глазах. Вот только мне непонятно – для чего потребовалось целое представление в магистрате, с договором и прочим?

- Чтобы меня, полукровку, не обвинили в злонамеренном покушении на жизнь моего собственного внука, - совершенно серьезно сказала Адель Вайнер, - такие деньги на кону, что ты… Магистрат, как ты заметил, не особо любит купеческий совет. Он у нас идеалист, если бы не наши взносы в содержание магистрата, ходил бы с заплатками.

Он это ценит, он же голытьба, братец, поднявшийся с самых низов. Ему до сих пор безопасно шляться по пристаням, пристанским кабакам и борделям ночью. Его уважают головорезы, бордель-маман и даже кормчие с барок, вместе с матросами. Потому, узнав о происшедшем, он взял все в свои руки. Ему ненужен комплот торгашей, не думающих ни о чем, кроме мошны.

- А ты думаешь не только о ней?

- О ней я всегда думаю, - Адель отпила и качнулась в такт тронувшемуся экипажу. - У меня трое детей моих детей на руках.

И один из ни уже…

Она замолчала, прикусив губу. Ведьмак внимательно смотрел на нее, понимая – что-то тут не так.

- Я живу на свете почти сто лет, братец, - она шмыгнула носом, смотря в сторону и Иво показалось – глаза блестят чересчур сильно. – Я похоронила двух сыновей и дочку, подаривших мне моих внучат. Я полукровка, видевшая чересчур много для женщины и делавшая еще больше, годного для мужиков. И сейчас мой старший, переживший проклятье, чуть не умер.