Ведьмак школы Кота

Топь или нет, дневная духота уступит место прохладце, такой обманчиво приятной сейчас, вечером. Еще ему потребовались несколько длинных, но не толстых веток. Срубать с двух елей, найденных за менгирами, ведьмаку не хотелось. Обычные елки смотрелись в этом диком месте настоящими друзьями.

Ему повезло – нужные жерди он обнаружил. Подкоротил поясным ножом, заострил, притащил к биваку. Костер потрескивал, Джилл сидела на плаще, вытянув ноги и привалившись к одному из менгиров, завалившемуся много лет назад. Он лежал на боку, удивительно широкий и плоский.

Тут же, отдыхая после тугой перевязки, почти лежал Сульпиций Фавро. Он приоткрыл глаз и покосился на ведьмака.

- Смотрю на тебя, друг Иво и поражаюсь.

- Чему?

- Хозяйственности. Отличный бы из тебя вышел деревенский староста… Или мельник. Все в дом, ничто не пропадет просто так. Зачем тебе эти вот колья? В костер? Тогда зачем ты тупил о них железо?

- Балабол, - буркнула Джилл, явно желающая спать, – ведьмак делает правильное дело, а ты, как все мужики после драчки, лежишь и не желаешь помочь, прикидываясь раненым.

- У меня ребра сломаны, вообще-то.

- Вообще-то, - Джилл явно была язвительно и саркастично настроена, - я подозреваю у тебя хороший такой ушиб и не более. Во всяком случае, если ты не врал во время осмотра и самой перевязки. Да, больновато, когда бинтуют, но не «ай, чертова ты ведьма» ни «курва твоя мать, осторожнее» не услышала. Значит – вряд ли переломы. Да и дышишь ты ровно, не дергаешься.

Ведьмак, слушая все это, мастерил тепло.

Спасибо охотнику Вейко, память о смерти которого со временем сотрется, в отличие от полезных умений, подаренных лесовиком. Увидев валяющийся менгир, торчавший ребром вверх, Иво сразу понял – как согреться.

Он уложил первое бревно напротив каменюги. Ширина рухнувшего исполина оказалась кстати, заменив удравшие на Орлике полог и плащ, нужные, чтобы не упускать тепло. Камень, уже надежно прикрывший от ветра, поднявшегося к ночи, поможет и дальше.

Четыре жерди, вбитые ведьмаком по длине бревна, не дадут ему покатиться на людей и придержат второе, что он уложит после аккуратно насыпанного сушняка, травы и углей от костра.

А еще четыре дрына, нужные в конце, он вобьет со второй стороны, когда конструкция будет собрана.

Бревна возьмутся сразу и начнут тлеть, прогорая до самого утра по всей длине. И им, на холмике-островке посреди огромного болотища, будет вполне ничего так. Не уютно, не удобно, а просто хорошо.

- Что он делает? – удивился Сульпиций Фавро.