Почта Приграничья

Единственное, что изначально было неправильным – тут девочка нахмурилась – это то, что дружинников десять, а ее спутник только один.

«А к злыдню все! Если выживу и это дойдет до отца, он ведь непременно же меня выпорет»!

Настя тяжело вздохнула и сделала шаг вперед, вставая рядом с Олегом. Встала и неожиданно обнаружила, что их уже никак не двое. Все остальные почтари, стоило их собрату упомянуть Договор, тут же подошли и встали с ним рядом. Даже Твердята ни на мгновение не вспомнил о своих обидах, и крепко сжатые пальцы на маленьком висящем на поясе молоте показывали, что он готов драться по-настоящему и до конца.

Такое же суровое лицо было и у Василины, и у пятерых почтарей-мужчин, чьих имен Настя не знала. Новенькие, Некрас и Кот, нервно сглатывали, но тоже стояли крепко, и по глазам было видно, что, несмотря на страх, ни один из них не побежит… Тут с другой стороны от девочки послышалось чье-то старческое кряхтение, и Настя неожиданно обнаружила, что вместе с ними в один ряд встал и староста Мышата.

И, похоже, такая неожиданная поддержка вроде бы обычного почтаря стала сюрпризом не только для Насти, но и для княжеского десятка.

- Как это понимать? Это бунт против князя? – голос Хотена звучал растерянно. Он все еще раздумывал о нападении, но почти десяток почтарей, у каждого из которых найдется не один сюрприз за пазухой, это не просто деревенские мужики и не один не следящий за языком сумасброд.

- Ты забылся, десятник, - произнесенные Олегом слова звучали резко, как оплеухи. – Приграничье – не территория князя. Тут выше всех не он, а только Договор.

- И уводи свой отряд из Оковиц, - Мышата тяжело вздохнул, но голос его звучал твердо. Наблюдавшая за старостой Настя сейчас словно увидела его с другой стороны. – Вам здесь не рады.

- Прогоняете, значит? – Хотен оскалился, но удержал себя в руках. – И с опасностями, значит, разберетесь тоже сами?

- Разберемся, - староста важно кивнул.

Суетливый староста, до этого казавшийся трусливым торгашом, величаво махнул рукой, и гордому десятнику не оставалось ничего другого кроме как подчиниться. Наблюдающая за всем этим Настя только диву давалась, где все это было скрыто раньше.