Цепи Фатума. Часть 1

Ничего общего с их “эльфийкой”, в общем-то…

И почему существование нударов — синекожих, беловласых и остроухих — для всего Мэриела дело обычное, а про эльфов, настоящих эльфов, а не каких-то сказочных чудищ — ни слова? Почему их так боятся, что даже толком не упоминают?

В любовных романах Ильды, само собой, вряд ли отыщется нечто полезное... Ну а вдруг? Вот Ричард решил и их прошерстить. Сердце екнуло, когда в одной из книжиц он наткнулся на заветное слово — “эльф”, но то оказалась лишь поговорка.

“Тебя будто эльфы подменили” — так говорили (как пояснила Ильда), если человек начинал вести себя странно, — и то редко, шепотом, не без испуга.

Считалось, эльфы могли очаровать тебя, после похитить и отвести в свою страну, а если ты проведешь там слишком долго, то от их магии превратишься в пустую оболочку. Тогда-то они тебя возвращали на место, а ты уже не мог жить привычной жизнью, томясь и грезя об утраченном мире.

— А что мешает им попросту убить человека? К чему все это? — недоумевал парень.

— А то изощренная пытка. Ведь эльфам сии муки, терзания и мучения — забава.

“Вот, значит, как? Эх, чужестранка уже забрала мой покой безо всякого чародейства и неведомой страны!”— Ричард поймал себя на том, что ни на миг не мог перестать думать о ней, но, разумеется, и словом не обмолвился, переведя разговор в иное русло — о лекарствах для бертлебенцев.

И хоть не всем он делился с наставницей касаемо книжных поисков, но сих попыток не прекращал.

Библиотеку в Бертлебене никто, конечно, не организовал, не считая школьной читальни с учебниками, — но и попытать счастья там никто не запрещал (уж есть в тамошнем собрании кой-чего получше, нежели слезливые книжки Ильды).

Ему уже вполне думалось — страна эльфов могла бы оказаться совсем рядом, прямо за горами. И не даром ведь живет и здравствует странный трепет в народе перед кручами Дридвинна...

И как еще объяснить появление “эльфийки” из ниоткуда?

Если только эльфы не способны разрезать полотно бытия, расстояния и времени, чтобы проникать из своего мира — в наш.

Существовало и еще одно простое объяснение: она — не эльф, а принадлежит к какому-то иному народу. Но у всего должно быть имя или название, разве нет? Если нечто или некто имеет суть — тогда сразу (ну почти) перестает казаться чем-то пугающим.

Школьная читальня ответов не дала.