Ловчие

Когда нарушается равновесие мира, когда чаши перекашивает, всё летит под откос. Сейчас — оборотни. Потом нежить. Когда не останется другой силы, кого люди примутся изничтожать? Вцепятся в глотки сами себе?

Лех сидел на кровати и молчал, весь красный; уши его горели от того, что он впервые посмел перечить наставнику. Вожаку. Он сорвался и уже сам был не рад. Слова Брана мутили воду его простых убеждений, и он не знал теперь, чему верить. Выродки — зло. Оборотни — потенциальная опасность, если у них нет обруча на шее.

Магусы — добро и двигатель прогресса этого мира. Эти постулаты вбивали в головы с самого детства и намертво. Разве могло быть по-другому?

— Если ты с чем-то не согласен, — выдохнул Бран, распрямляя ссутуленные плечи, — ты можешь уже сегодня покинуть отряд. Можешь донести про Стефа и Бакьяра, можешь рассказать про Джека. Я вижу тебя насквозь, Лех, но ведь ты не такой...Сейчас тобой движет ущемлённая гордость и спесь. Ты хочешь силы? Хочешь быть оборотнем? Знаешь ли ты, как дорого придётся платить за это? Обращённый перестаёт испытывать человеческие потребности в дружбе, доме, семье.

Всё это ему заменяет вожак и стая. Только внешне человек, он хочет одного — быть тенью своего создателя. Ты об этом мечтаешь? Ходить по пятам за таким, как я, преданно заглядывая в пасть?

Лех поёжился, прикрыл глаза и замотал головой.

— Или, может, я должен был оставить Джека подыхать там, в куче выродков? А, Лех?

— Бран, — тихо, мягко сказал Джек, и это подействовало как ушат снега на голову.

Бран отшатнулся от кровати, взлохматил и без того непослушный вихор волос с серебристыми нитями. За последнее время седины резко стало больше.

— Уходи, Лех, — выдохнул Бран устало. — Иди. И если надумал чего — делай сразу, не откладывая. Когда я натаскивал тебя, я знал, что ты та ещё заноза в заднице. Но я видел твои глаза, и, казалось, видел сердце. Оно было большое. Отзывчивое. Возможно, я ошибался.

Лех встал, одёрнул рубаху. Поковылял к двери. Его лицо до сих пор было красное.

— Прости, Бран. Прости, я идиот, — сказал Лех и вышел.

Бран вздохнул тяжело, упёр кулаки в стол и согнулся, словно от неподъёмной тяжести.

— Как ты? — спросил Джек.

— Бывало и лучше. Нормально, — ответил Бран. Затем усмехнулся криво. — Лучше скажи, как ты? Бок не болит?

— Почти нет. Чешется только.

— Это хорошо.

— То, что ты говорил, — Бран замер. Джек подошёл ближе, положил тяжёлую руку на плечо. — О личных желаниях. Я отлично помню, как хотел срубить дом.