Ловчие

Не смей закрывать…»

Лошади шарахнулись от них, но далеко не убежали — удержали зажатые камнями поводья. Бран осторожно, как мог, сгрузил на вытоптанный снег расслабившееся тело. Жизнь едва теплилась в нём, но это было ненадолго — Бран чувствовал приближающуюся смерть нутром. Позади тихо, как тень, спрыгнула с камней Гай.

— Боги, Джек… — в ужасе выдохнула она, оседая рядом с крупно дрожащим Браном. — Боги… Он…

Бран не дал договорить. Скинул с плеч стёганку, сунул её Гай.

— Поможешь мне. И чтобы никому ни слова.

Гай взволнованно закивала. Бран принялся рвать на Джеке одежду, отбрасывая кровавое тряпьё в сторону. Когда тот остался совсем нагим, отобрал у Гай стёганку, расстелил поодаль от лошадей под каменным навесом и осторожно перетащил на неё Джека. Тот тихо застонал и, кажется, совсем отключился. Бран боялся, что опоздал, но нет. Едва заметно билась на шее жилка. Жив. Ещё жив.

— Я обращу его, — сказал он, не глядя на Гай. — А ты посидишь с ним. Ничего не бойся, он не причинит вреда.

Но ты должна будешь надеть на него вот это, — он снял с себя и кинул Гай цепь с небольшим рубином в оправе. — Это вернёт его в тело человека. Я не хочу, чтобы кто-то узнал раньше времени. Ты поможешь?

Гай испуганно хлопала ресницами, но под пристальным взглядом закивала уверенно:

— Конечно. Конечно, Бран. Пожалуйста, поторопись, — она перевела взгляд на Джека и принялась снимать с плеч перевязи с арбалетом, луком и колчанами. Джек зашёлся в булькающем хрипе, кровь изо рта и раны потекла сильнее.

Бран глубоко вдохнул. Посмотрел на луну — белую, безучастную, с едва заметными тёмными пятнами. Потом выдохнул и перевёл взгляд на бледное, со страшной рваной раной на боку, искалеченное тело Джека. Напрягся, меняя челюсти. Костница над зубами привычно заныла, нестерпимо захотелось почесать удлиннившиеся клыки о деревянное полено. Бран поморщился от обжёгшего шею обруча и тут же забыл про боль — ни шея, ни порванное бедро, ни оцарапанная рука не имели сейчас значения. Он наклонился и припал к ручейку крови на боку, принялся лакать широким, чужим языком.

Кровь. Джекова кровь была сладко-солёная и пряная, будто высохшая на солнце летняя полынь. Она словно сама текла в глотку, она туманила разум, вызывала желание не отрываться. Вызывала забытое, усмирённое желание вылакать всё до последней капли. Бран встряхнулся, обрывая свои же шальные мысли, вернулся в сознание. Кровь Джека дошла до желудка, улеглась внутри приятной теплотой.