Божественная бездна. Книга 2

Я долго думал, как это лучше сделать, и пока не вижу другого способа. В моем распоряжении есть телепорт и два сердца подземелья на разных этажах и даже планах бытия. Уверен, спустя какое-то время я увеличу сферу влияния. А когда-нибудь захвачу и еще одно сердце на седьмом этаже. Так что, если ты сможешь контролировать процессы в каждом из них, мне станет куда спокойнее.

—  Хорошо, хозяин. Пусть строить я смогу единовременно только на одном из этажей, если либлины будут не заняты, я сумею их использовать, — с готовностью сказала хранительница.

— Рост вашего могущества как Владыки подземелья положительно сказывается на моей силе, и я готова помогать всем, что будет в моей власти.

—  Отлично, — удовлетворенно кивнул я. — Сегодня третий день, когда наша пленница сидит без еды, и второй — без света. Пора сделать ей приятный сюрприз.

Смена на защитную форму прошла за три секунды. А ведь без единения с камнем второго уровня мне требовалось больше десяти. Немного огня, и, громыхая при каждом ударе, я выбрался в общую зону.

Казармы. Нужно построить казармы, иначе моим жителям так и придется довольствоваться очищенными от костей катакомбами.

—  Господин, — склонилась Вата, сохраняя серьезное лицо. — Рада вашему возвращению.

—  Да. Дай мне половину хлебной лепешки, — потребовал я, протянув лапищу, и, когда приказ был выполнен, поманил ее рукой. — Идем.

—  Что вы хотите с ней делать? — спросила целительница, когда мы встали у дверного проема камеры. — Разве физические пытки не стали бы достаточным стимулом вам помогать?

—  Смотри, — усмехнулся я, мановением руки заставляя дверь исчезнуть.

Слепо щурящаяся эльфийка забилась в угол, отгородившись руками.

—  Твой владыка, бог и хозяин принес тебе еду, — прогрохотал я, оставляя рядом с ней лепешку. Но стоило ее руке дернутся в сторону пищи, как я щелчком отбросил ладонь в сторону. — Нельзя. — Она еще раз протянула руку, но движения обессиленной жрицы Матери ночи оказались слишком медлительны.

— Нельзя.

Взвывшая от боли, голода и обиды работорговка сжалась еще больше и заплакала.

—  Ты ешь, только когда я разрешу. И живешь, только потому что я разрешаю. Понятно? — спросил я, и когда она нехотя кивнула, пододвинул к ней лепешку. — Можно. Ешь.

Отступив, я наблюдал как рыдающая эльфийка жадно запихивает в рот сухой хлеб. Никакой жалости. Она обращалась со служившими и отдававшими за нее жизни воинами, прикрывающими ее и сестру, словно с вещами.