Врата Бездны открываются 1

Яргену не нравились эти намеки, которые он считал обычными жреческими бреднями, но он не стал устраивать религиозную дискуссию.

- К сожалению, у меня есть дела в столице, и я не смогу поехать с тобой, но мысленно буду рядом. Возможно, мы увидимся раньше, чем ты думаешь, - посулил Фиор.

По его глазам воин видел, что Фиор что-то не договаривает.

- Если ты не желаешь ехать в степь, я тебя пойму, - сказал он. - Ты можешь остаться вместе со мной и под трубы валькирий вступить в победоносную схватку где-нибудь в другом месте.

Я позабочусь, чтобы ты был в первых рядах. Пожалуй, как друг, я бы советовал тебе именно это. Прими же, наконец, жреческий патронаж и возвысься над людьми!

- Благодарю, но вынужден отклонить предложение. Я поеду. Возможно, сведения ошибочны, и мне удастся предотвратить войну.

- Как пожелаешь, - легко согласился Фиор. - Я не могу поехать с тобой, но мой старший товарищ вызвался сопровождать тебя.

- Жрец?

- Господин Ринзиламон. Но он - не самый обычный жрец, - в голосе Фиора звучало уважение.

- Он в прошлом солдат, а сейчас - слуга, которого Хмевой наградил боевым везением и магической силой.

- А оракул? Он тоже едет?

- Нет, он еще слишком неопытен, чтобы ему поручать такие задания, - снисходительно улыбнулся жрец. - Но в случае нужды он сможет предупредить тебя. В общем, если ты, конечно, не против, хотел бы познакомить тебя с господином Ринзиламоном прямо сейчас. Только заранее предупреждаю, он хоть и хороший человек, но немного своеобразный и упрямый. Будь снисходителен к его маленьким слабостям в обмен на огромную пользу, которую он тебе принесет.

- Всю жизнь имею с такими дело.

Едва они успели выйти из комнаты, как Фиор дернул спутника за одежду. Ярген проследил за его взглядом и увидел неспешно идущего невысокого, пузатого жреца с большой серебряной серьгой в ухе. Кажется, они уже раньше встречались, когда Ярген сопровождал священную реликвию в храм.

- Наставник, - поприветствовал его Фиор. - Это Ярген, о котором я столько тебе говорил.

Толстяк поравнялся с ними и взглянул на воина.

Тот заметил легкое беспокойство на лице Фиора - очевидно жрец заранее предчувствовал будущие ссоры между двумя воителями. Рука Ринзиламона поднялась вверх так, словно готовилась нанести сокрушительный удар.

Его губы изобразили улыбку на обезображенном шрамами лице. В таких же шрамах были его руки, шея, а возможно, и все тело. Глаза смотрели очень серьезно, как будто бы решая, отпустить человека или отправить на жертвенный алтарь своего бога.