Рыжий. Том 1. Грядет буря

Поначалу выходило из рук вон плохо: стрелы летели куда угодно, только не в цель, а потом долгие колокола Саркмуш собирал их по степи, выискивая в траве. Учитель посмеивался: «Вот тебе причина научиться стрелять лучше. Тогда не придется осматривать каждую травинку».

Когда стрелы стали лететь хотя бы в нужном направлении, Фарел усложнил задачу. Теперь тетива на луке была постоянно натянула, лук все время был в руках мальчика, а сам он по команде, не размышляя, стрелял туда, куда указывал наемник.

— А почему ты меня каждый раз посылаешь ползать по степи, чтобы рахкасы[31] обязательно на тебя летели? Я дырку на рубахе протер, ползая по суховалу.

— Видишь ли, юноша. — Фарел повертел лук в руках. — оружие у нас детское, слабенькое. А у рахкаса, кроме вкусного мяса, еще и жесткое оперение. Если я из твоего, заметим, лука попытаюсь сбить его, когда он пролетает мимо... Шанс один к сотне сотен, что я пробью оперение. Вослед стрелять и вовсе нет смысла, разве что ты хочешь нанести птице оскорбление пинком под зад.

— Оско... что?

— Ну, так обидеть, что она забудет осторожность и желание спастись и сама на тебя кинется, чтобы отомстить. Не перебивай, я не закончил. А вот когда ты стреляешь навстречу, к невеликой скорости твоей стрелы добавляется скорость рахкаса и птица «надевается» на стрелу.

— А почему стреляешь ты, а я только ползаю?

— Потому!

Рыжий надулся.

Фарел помолчал немножко, потом дополнил ответ:

— Потому что ты в стоячую-то мишень с двадцати шагов не попадаешь. А уж если будешь мазать по движущейся с пятидесяти, мы и вовсе с голодухи взвоем.

И Саркмуш учился. Сначала — делать стрелы, которых терял массу. Потом — стрелять по неподвижным целям. Потом на ходу, в указанную Фарелом мишень. Потом — в подброшенную чурку, ветку, камень. Ну и на четырнадцатый день путешествия — в своего первого рахкаса. Которого от испуга ли, от удачи ли, пробил прямо в сердце и навылет.

Фарел повертел птицу, потрогал наконечник стрелы из птичьей же кости и признал:

— Отличный выстрел.

Саркмуш аж прослезился. Он так боялся промахнуться…

На шестнадцатый день он уверенно сбивал стрелой пулана.

— Не так уж ты и безнадежен. — подытожил наемник.

— …Так что же ты не сбежал, раз у вас так всё... строго? — выплюнул травинку наемник.

— Как это? — удивился Саркмуш, перестав остругивать учебный меч взамен измочаленного.

— Ну... Там, ушёл бы с караваном... Да и по травоцвету степь пересечь нетрудно.