Рыжий. Том 1. Грядет буря

Прикрыв глаза, он лихорадочно думая, что делать и что ответить. Тамир-адаз[24] не был похож на посланника из его кошмаров. Да и жара сыграла с чиновником дурную шутку.

— Не ведаю, откуда ты взял знак благоволения повелителя нашего, карфид. — покачал он наконец головой. — Может, ты убил и ограбил почтенного обладателя доверия Блистательного?…

Наемник усмехнулся.

— Никогда не поверю, что джадхи целой рупсулы не знает, что тамир в чужих руках темнеет. Видимо, прав почтенный тамираз, всё прогнило во Внешнем поясе.

— Да как ты смеешь возводить напраслину на вернейшего слугу нашего повелителя?! — дурное настроение прорвалось, как перезревший гнойник, сметая осторожность и привычное преклонение перед теми, кто знатнее и облечен большей властью.

Четверо бойцов охраны против одного клинка показались джадхи надежной защитой. Поэтому старик повернулся к незваному гостю спиной, тихо бросив своим телохранителям:

— Убить!

И попробовал сосредоточиться на рыжем нарушителе. Появление наемника предопределило судьбу мальчишки.

Будь по-иному, возможно, джадхи ограничился бы поркой и усекновением руки. Но сейчас прорвавшееся недовольство, злость и досада сделали приговор максимально суровым. Старец открыл рот, чтобы обречь юношу на казнь...

Слитный вздох дерхазов заставил почтенного наместника стремительно, не по годам, развернуться в седле. Скакун даже всхрапнул, не ожидая от степенного ездока такой прыти.

В пыли главной площади поселка сломанными куклами валялись все четверо телохранителей. А странный наемник, зажав длинный порез на боку, с нехорошей усмешкой стоял в двух шагах от джадхи.

— Плохая попытка. — в голосе обладателя золотого тамира слышалась плохо сдерживаемая злость. — Я предъявил тебе знак своей власти, а ты решил убить меня... Ты ведь знаешь, что бывает за покушение на старшего по законам Светоликого нашада?

— Да продлятся дни его...-— машинально докончил ритуальную фразу джадхи, серея.

— Продлятся, продлятся. Ты бы о своих четках думал, глупец.

— Пощади... — выдавил старик, сползая с седла и падая в пыль.

Наемник брезгливо пнул растерявшего весь лоск наместника

— Встань и встреть свою участь, как мужчина. Не оскверняй звание джадхи недостойным поведением.

— Пощади, владетельный! — взвыл владыка рупсулы, а на самом деле, всё тот же сломленный пытками школяр, загнанный глубоко внутрь почтенного джадхи, но внезапно вылезший наружу.

— Не могу. — с показным сочувствием покачал головой наемник, покачивая непривычным тонким прямым мечом.