Бездна

. откидывает сидение.

Внутри дивана спрятано тело. В вакуумной упаковке. Но упаковка порвалась. Герметичность нарушена. Том не знает, как давно. И не знает, почему не почувствовал запах раньше.

Мухи успели слететься. Насекомые. Мерзкие белые черви. Они изуродовали тело.

Следы разложения. Окоченение. Мятая одежда видна через прозрачный пакет.

Спутанные черные волосы.

Черные как смоль.

Даже без "лицевой слепоты" опознать теперь непросто. Но программа в очках не подводит.

Это тело Кэт Райан.

X

Паук среди сухих ветвей

Немало сплел прочных сетей

Под городской гнетущий рев.

И был тот дуб давно уж мертв...

Вид с крыши кластера завораживает – а ведь Том даже не знал, что на крышу можно подняться. Гигантские трубы заводов пронзают облака и коптят небо. Сквозь дым пространство рассекают автомобили рабочих, роботы-погрузчики, охранные дроны, следящие за порядком. Ниже – видны соседние модули, в тени высоких корпоративных офисных зданий, опутанные лентами автоматической доставки. Люди маленькие, как муравьи, стройными рядами едут по своим делам, кто домой, кто на работу.

Кэт, затащившая его наверх, подходит к краю, садится, свесив ножки вниз. Зовет: "Иди сюда!"

– Это опасно, – возражает Том.

– Ох, да не будь ты таким трусишкой!

– Это не трусость, когда это разумно.

Кэт дуется. Тому приходится сделать над собой усилие и подойти, сесть рядом, но сбоку, поодаль от края, не свешивая ноги.

Минуту они сидят так, молча, созерцая Подпепловск с высоты.

– Я думала, тебе больше понравится. Ну, знаешь, такой вид.

Том вздыхает. Больная тема.

– Последний рейс привез новую новеллу... И она... Черт возьми, Кэт, она настолько прогрессивнее всего, что мы тут делаем, – глаза Тома загораются на мгновение, но затем накатывает грусть, усталость. – Если мне доведется поработать хотя бы над фрагментом такого же шедевра, я смогу умереть счастливым.

– То есть тебе нужна известность?

– Нет, – с улыбкой отмахивается Том. – Может... Не слишком широкая. С широкой известностью цепляется разный "репей": активисты, суды, прочие "нахлебники".

– И не говори... – она отвечает "со знанием дела". Смеется. – Эй, у тебя все впереди, дай себе время, – Кэт ободряет. И, конечно же, она права. – Ты сам говорил: тебе нравится создавать, нравится, когда, средствами нейросети, из "посаженных семян" прорастает нечто прекрасное. А для роста нужно время.

Том хотел бы верить, что станет частью "прекрасного". Автор закладывает идеи. Идеи растут. История объединяет.