Аристократ. Книга 2. Адепт Грязных Искусств

И отправился я сюда с одним прицелом — так надёжнее, чем сразу бросаться в неизвестную точку Эгвуда с риском при перемещении напороться на кого угодно. А от Лэнсома до Эгвуда три часа на поезде или два — на автокэбе, даже если ехать по объездной.

Я поднялся на ноги, теперь каждая минута была на счету, и плевать, что на хвост мне упали два школьника.

— Останетесь тут, пока я не приду, и чтобы носа не высовывали, — сухо велел я им.

Пото ещё раз огляделся, выискивая глазами чемоданчик из крокодиловой кожи, который швырнул сюда при задержании инспектором полиции почти четыре недели назад.

Но тут с пола вскочил Дарт.

— Эй, ты объяснишь, в чём дело? Где мы, вообще? Что происходит? Какого хрена ты полез в этот портал? И где его взял?

Я обернулся уже у двери ванной.

— А ты какого хрена полез на третий этаж?

— Это из-за меня, — простонал с пола Купер. — Я хотел в баре ещё немного пива прихватить, Дарт меня не пускал… но кто бы его слушал… он за мной потащился, а там ты… и портал этот паршивый…

Купера опять вырвало, но уже не так обильно.

— Итак. Не шуметь, свет не зажигать, из комнаты не выходить, говорить тихо, не использовать кодо, — сказал я Дарту. — Когда вернусь, отправлю вас обратно.

Дарт сунул руки в карманы брюк и зло прищурился.

— Ага, сейчас, только ботинки почищу. Ты один никуда не пойдёшь, ты обязан вернуться в Ронстад вместе с нами.

— Лэнсом.

Глаза Дарта расширились от ужаса.

— Но какого… — Он смолк.

Ясное дело, испугался, он ведь никогда не выходил за стены Ронстада, да ещё и сразу во вражескую столицу.

— Всё. Сидите тихо. Понимаете же, что нам светит, если поймают? — Я не стал больше тратить на болтовню время и закрылся в ванной.

Спешно поставил чемоданчик на тумбу у раковины и открыл крышку.

Здесь лежало всё самое ценное для прошлого меня: увесистый пакет с таблетками, револьвер в наплечной кобуре и три коробки с патронами, кожаный ремень со съёмными ножнами, набором метательных ножей и держателями для сюрикенов, поддельные документы на имя Эрика Гримо (для меня), плюс на имя Вероники Гримо (для Ребекки) и, конечно, деньги.

Много денег.

Три с половиной миллиона суренов в крупных и мелких купюрах, перевязанные в толстые пачки.