Аристократ. Книга 2. Адепт Грязных Искусств

И, по-моему, он принадлежал женщине.

Я это понял, когда появилась возможность сравнить. И что самое главное: теперь я бы узнал его из тысячи, он навсегда врезался мне в память, вот только кто даст гарантию, что Бен не привирает?..

И тут в голове снова прозвучал его голос:

— Обсуди это с любым другим ментальным чтецом, и ты поймёшь, что я говорю правду. Чтец не может менять свой атакующий голос, он у него всегда один и тот же. А теперь смотри…

На меня обрушились вереницы картин. Одна за другой, совершенно разные, но все касались только моей жизни в Ронстаде.

Вот передо мной предстало мрачное здание вокзала, а через секунду я уже вижу Кай и шайку Соло… следом — ставни трактира «Адмирал Баум», потом — слышу звон стали и вижу, как обрушивается на меня друидский топор Феликса… вижу татуировки на теле рунной ведьмы Эстер… проходит мгновение — и передо мной её могила… тут же — Джо и её обиженная мина, потом — дружеское похлопывание Генри по плечу, когти Ли Сильвер… пронзительный визг харпага…

— Хватит! — выкрикнул я, зажмурившись.

Картины мгновенно сменились темнотой.

И следом опять прозвучал голос:

— Это Деформация из твоих воспоминаний. Я могу тасовать их как угодно и бесконечно мучить тебя ими, особенно теми, которые тебе неприятны или, наоборот, дороги. Я могу их изменять и даже придумывать свои сюжеты. Хочешь, покажу?.. Например, вот это.

И в то же мгновение, как наяву, я увидел финальный момент сегодняшней драки с Питером Соло.

Всем естеством я ощутил, как трёхгранный морской клинок проникает в мышцу. Вздрогнул от слепящей боли, охватившей левое плечо до самых пальцев, до скрипа сжал челюсти, но открыть глаза и избавить себя от навязчивой и мерзкой картины не смог.

— Ну как? — услышал я голос Бена в голове. — Нравится?

Боль в плече стихла, и я с облегчением выдохнул.

— В моей власти придумать всё, что угодно, и ты будешь это видеть, — добавил Бен.

— Нет, мне хватит, — процедил я со злостью, потом резко открыл глаза и пронзил взглядом морщинистый лоб Бена.

Правда, не сразу понял, что произошло.

Старик внезапно застонал и попятился, обхватил ладонями виски. И пока он отступал, передо мной мелькали сцены из чужой жизни, и это были не мои воспоминания, а самого Бена Баума.