Дорогой панцирной пехоты

Тут сзади топот - сержант ситуацию просек и резерву атаку скомандовал.

Вы, ребяты, хоть представляете, что такое пехота, дорвавшаяся до резни? Ни хрена вы не представляете! Это по земле не один год отходить надо.

А это - страх пополам с растерянностью, переходящий в безумную ярость! Это шок рыцаря, которого гизармой с седла сдернули и полуоглушённого на земле всем подряд добивают! Это раненные лошади и люди, которых они топчут. Это пехотинцы, что понесшую животину на три алебарды приняли. Это безумие и боль! Это сорванные мышцы и удары цепа  по шлему! Это скрежет железа, пробивающего панцирь, и дрожащее от напряга древко!

И это - чистейшие радость и счастье!!! Злое счастье победителей!!!

Я с осознания себя сыт ни разу не был, а тут разом столько силы.

Очнулся, надо мной навес из окровавленной попоны, рядом сержант с хозяином из одного бурдюка прихлебывают, а вокруг наши бродят,  трофеи в кучу собирают.

- О, очнулся, - господин заговорил. - Ну что, сапоги отработал. Теперь слушаешься меня, пока не сочтешь, что в нашем мире достаточно освоился. Как сочтешь, говори. Я тебе экзамен устрою.

Я же лежу,  чувствую что-то не так. На себя глянул - опаньки! - больше стал  раза в полтора. А люди смотрят и хохочут.

- Вырос ты, вырос. Будем теперь тебя дальше откармливать.

* * * И опять собрались демоны послушать рассказы собрата. В этот раз двоих недосчитались, видать, в верхний мир рванули.- А затем снова марши. Хорошо, на телеге ехал, а то с непривычки все копыта стер бы. Новых сражений не было, оно и к лучшему, я от тех сил, что взял, как пьяный ходил, все никак потоки энергии уравновесить не мог. А потом вечером ощутил внимание такое нехорошее. Хозяину рассказал. Он пару вопросов задал и... усадил меня мыть посуду.

Меня, огненного, с водой возиться!.. Но делать нечего. Я конечно рыпнуться попробовал, но он мигом спросил, готов ли я к экзамену. Пришлось заткнуться. А он браконьера бывшего в напарники взял и свалил куда-то. Стемнело, потом совсем темно стало, я все посуду мою. Злюсь страшно.

И вот глубоко за полночь подходит тот браконьер и зовет. Хватит, мол, ерундой страдать, пошли. Дело серьезное есть. Я обрадовался, за ним пошел. Мили две протопали, вышли на полянку.