Дорогой панцирной пехоты

И вот когда голова его отряда почти миновала склоны, а нам оставалось пройти всего двести шагов, ударил барабан и словно огромный зверь вражеский строй пошел вниз.

Мы видели, что гвардия Неистового Бирке - славные барсы пустыни - не успеет перестроиться... И тогда Махмуд закричал: "Спасем сына султана, получим волю!"

Грязные тысячи умеют бегать. Северянам надо было пройти три сотни шагов, а нам пробежать всего две. Мы задержали бы их. Но когда осталось совсем чуть, на нас выскочили слуги и лагерные шлюхи. Всего шесть, может, семь сотен.

Ни у кого из них не было брони. У большинства были всего лишь кинжалы да ножи... Но как они дрались!

Молодой Харик ходил в нашей тысяче первый год, и когда беременная баба выскочила на него, у него дрогнула рука. А она сбила его с ног и воткнула нож прямо в горло, раз, второй, третий... пока я не зарубил ее. Кармил был с нами уже три года. Его рука не дрогнула, он пробил и выскочившую на него женщину, и младенца, привязанного спереди. А вот выдернуть копье не сумел. Девка, будто одержимая, рванулась вперед, да так, что наконечник вышел из спины.

На беду Кармила следом бежала настоящая фурия с двумя длинными кинжалами. Он бросил копье, выхватил саблю, а больше ничего не успел - эта демоница зарезала его, словно барана.

Мне и тем, кто оказался в тот миг рядом, достались трое с молотами. Двое молодых и один уже

в годах. Кузнец с сыновьями, наверно. Пока мы брали их на копья, они убили одиннадцать моих людей! Молодых хорошо взяли каждого на три копья. А вот отца пробило всего одно.

Так он, умирая, сломал древко и, уже падая, разбил голову Киларису, моему десятнику.

Я многое видел. Я брал мятежный город Исм-Хин, и только священный огонь знает, сколько мы усмирили бунтов в кварталах нищих. Но чтобы обычные люди так бились, подобного я не видал никогда.

Их было шесть сотен. Нас чуть меньше тысячи, но когда все они полегли, нас осталось всего семь десятков.

Пока мы дрались, строй северян дошел до гвардейцев Бирке. Сила конницы в разгоне, сила конницы в скорости, а здесь их застали врасплох, не дав даже перестроиться и встретить врага лицом к лицу.

Большинство было безжалостно вырезано, а те, кто сумел выскользнуть, удирали, нахлестывая лошадей, и в спину им летели арбалетные болты.

Я же хохотал. Ибо тысяча Али заняла холм, и даже эти ифриты не смогли бы вернуться назад, а на равнине наше войско сомнет их и не заметит. А еще фурия с кинжалами убила Сухорукого. Ей отрубили руку, сабля Махмуда вспорола ее живот.