Прародитель Магии (РЕМЕЙК)

Наконец вышел мускулистый юноша с блеющим телёнком на плечах. Священник спустился и уступил место. Юноша забрался на лестницу, зашатался и бросил живую тушу вниз, и сразу же гортанный вопль забился о стенки котла.

Он как будто разбудил всех остальных людей. Один за другим они стали взбираться по чугунной лестнице; в бронзовый котёл кидали всевозможные ценности – дорогие халаты, побрякушки, стопки монет; кто был победнее, тот сбрасывал клочки своих волос, вырванные прямо на месте, или резал пальцы и тоже капал кровью.

Артур наблюдал за всем этим с интересом и толикой раздражения. Жертвоприношения были важной традицией в королевстве Эргор. Они не входили в доктрину церкви Абсолютного, но произрастали из древних времён.

Артура злила сила душевного порыва, с которой люди себя калечили – её следовало направить в полезное русло. Если хочешь ринуться в бой, будь добор, бей врага, а не себя.

Но мешать людям юноша не собирался. Не хотел он лишать их и самой главной жертвы. Толпа снова расступилась, и стража привела закованного по рукам и ногам мужчину.

Артур узнал в этом человеке командира тюремной стражи.

— Жертва разве не должна быть добровольна? — опираясь щекой в кулак вдруг спросил Артур.

— Она добровольна, ваше величество. Все заключённые ваши рабы, главное отдать хотя бы одну жизнь, а своя она или чужая – не важно, — ответил Грюнвальд. Звучал генерал особенного серьёзно.

— Хм, — Артур хмыкнул. В очередной раз он поразился странным нравам Эргора.

Странный народ.

Дрожащего капитана подвели к лестнице. Очередь до котла медленно редела. Мужчина набрался храбрости и даже заглянул в лицо священнику, надеясь вымолить у него прощения, но взгляд последнего ужаснул бывшего стража до глубины души — человек в чёрном смотрел на него с добрым умилением, как на дорогую сердцу драгоценность.

Вот на лестницы осталась лишь одна женщина. Она стянула с пальца медное колечко. Капитан упал на колени и заплакал. Языки пламени играли у него в слезах. Прошла целая вечность. Ничего не случилось. У мужчины вздрогнуло сердце. Он медленно, чтобы не спугнуть удачу, поднял взгляд.

И замер.

Не двигались и остальные: стражники, священник, толпа… Грюнвальд, стоявший перед помостом, нахмурил усы. Даже Артур слегка прищурился.

Женщина не уходила.