Прародитель Магии (РЕМЕЙК)

Органы были кровавые, дрожащие, горячие. Грудь эльфа напоминал тарелку с пышными блюдами, только вынутую из печки

— Вы его не кормили. Хорошо. Неприятно работать с полным желудком, — вдруг заметил принц.

Гримм так внимательно следил за действиями его высочества, что вздрогнул от его слов, но сразу же вернулся к наблюдению. Мужчина старался запоминать все движения скальпеля.

В пыточном деле главное не только уметь причинять страдания: ещё важно в процессе не навредить. Принц извратил эту догму, но с каким мастерством он это сделал!

За всю операцию эльф ни разу не открыл глаз.

Он не понимал, что с ним что-то делается и совершенно не испытывал боли. Не терпел её, а именно не ощущал: Гримму хватало опыта, чтобы различить по колебанию мышц, когда боли нет, а когда её терпят.

Это было чудо, настоящее мастерство!

Боль и блажь это две стороны одной медали. Гримм не сомневался: если бы его высочество хотели заставить Эльфа страдать, тот бы кричал.

Лысый мужчина улыбнулся, вспоминая Герберта. Какую мину скривит старый осёл, когда это увидит? Предвкушение зародилось в Гримме.

Ему хотел осыпать принца похвалами, но мужчина даже терялся, с чего начать. Артур провел вивисекцию эльфа, почти не изученного пыточной наукой существа, и не совершил ни единой ошибки! Он твёрдо и гладко орудовал скальпелем по крепким эльфийским мышцам. Принц был… как будто всесилен!

Артур усмехнулся горящим глазам лысого мужчины и обратился к эльфу:

— Ты занятно построен, но почти ничем не отличаешься от человека.

Эльф нахмурился, словно сравнение с человеком задело его сильнее скальпеля.

— Пора проверить, что у тебя в голове. Просыпайся, — Артур щёлкнул пальцами. Эльф задрожал, как будто его ударило молнией, и широко раскрыл глаза. Взгляд его незамедлительно упал на дрожащую гору мяса у себя на груди. Эльф прищурился, хотя его зрение было острее соколиного. Что это перед ним? Красную кипящую массу связывало множество трубок.

.. Эльф проследил к их основанию и увидел, что они зарывались в него. Он поморгал, побелел пуще прежнего, и у него из горла, словно рвота, сам собой вырвался полный ужаса крик.

*********

Вот уже третий раз мастер-палач Герберт принюхивался к одной и той же склянке. Занятие настолько же приятное, как её содержимое – эта жёлтая жидкость, особенно добытая у быка, была удивительно полезна в пытках.