Прародитель Магии (РЕМЕЙК)

Они проводили короля взглядами, —Тук, — не смея моргать, и только в некоторых, редких трезвых глазах читалось волнение. Его величество хромал… насколько серьёзны были его раны?

Теперь им нужно его защищать… Ох, они его не подведут!

Воля рыцарей стала как некогда крепкой.

*********

Меж тем в карете служанка закрыл ставни; свет стал фиолетовым и пыльным как бархат.

— Надо будет убить толстяка, мне не понравился его взгляд, — сказал Артур, отбросив трость Арке. Она её словила, достала ножницы и стала полировать деревяшку:

Чик, Чик, Чик.

24. Сестра (Р)

24. Сестра

Артур продолжал:

— Он злобно смотрел на меня. Значит он не идиот. Я думаю, юный Герцен знал характер своего отца и понимал, что тот молил меня о пощаде перед смертью. Очевидно это не сработало. Поэтому он попытался показать мне свою ненависть — своего рода искренность.

— Он умный, а значит опасный, — подытожил юноша.

Арка меж тем обнимала трость одной рукой, а другой водила по ней ножницами. Деревянная стружка свисала и закручивалась в спиральки.

Временами девушка кивала, не всегда впопад словам Артура, но зато ритмично.

Даже когда юноша уже замолчал, она ещё несколько раз кивнула прежде чем уступить тишине.

*********

К полудню наступила жара. Солнце как будто растопило лаково-голубое небо, и на землю стали разливаться волны раскалённой синевы. Тени от скал стали чёткими, как будто их вырезали скальпелем. Рыцари, изнывая от жары, оголили рукава.

Армия поднималась в гору; две кареты, сцепленные друг с другом, стучали по кочкам.

Одна пурпурная, роскошная, другая простенькая и деревянная. Афер всегда путешествовал на коне и заставлял своего сына брать пример. У Герцена было сразу три скакуна, которые поочерёдно тащили его тушу.

После смерти отца юный герцог избавил себя от этого и потребовал путешествовать в карете. Её не было, а потому рыцари, причитая, освободили для него закрытый воз. В нем везли ‘деликатесы’ с особыми условиями хранения.

Выбрасывать еду было неприятно, однако тут помог его Величество.

Сперва рыцари короля поделились своими закусками, а затем сам король разрешил поместить некоторые из ‘деликатесов’ в свою карету. Самоотверженность и доброта юного сюзерена трогали до глубины души. Короля любили всё больше.

Кроме того неожиданно на первый план выступил неприметный ранее офицер — Дюн Рим. Бедный дворянин уже давно служил в королевском войске, его знали почти все рыцари и сам он был человеком дружелюбным и приятным.