Ледяной клинок

            Его покачивало в седле, тело казалось жестким и оцепеневшим. Каждое движение сопровождалось болью, поэтому шевелился редко, только меняя надоевшую позу, разминая занемевшие мускулы. Когда ветки касались лица, испуганно открывал глаза, но всякий раз видел одно и то же – кобылку Саттии впереди, а вокруг – деревья, кусты, мох и траву.

            В очередной раз выпал из полудремы ближе к вечеру, когда далеко за южным горизонтом загрохотало.

- Гроза, - проговорила Саттия, и голос ее прозвучал глухо, безжизненно. – Счастье, если она пойдет не сюда.

- Почему? – губы спеклись, так что единственное слово отозвалось болью.

- Альтаро – хозяева магии воды. Если среди преследователей есть хоть один умелый маг, ему под силу превратить дождь в оружие.

            Сонливость Олена исчезла, он завертелся в седле, разглядывая озаряемые белыми зарницами черные тучи на юге. Обратил внимание, что вокруг редколесье, заросшее хилыми по эльфийским меркам деревьями – сосенками с пожелтевшей листвой, кривыми березками.

            Лошадиные копыта глухо стучали по твердой каменистой почве.

- Говорят, что во времена Войн Творения кто-то из Древних был сожжен в этих местах силой богов, - тихо сказала девушка, - и что земля так и не смогла до конца зарастить этот ожог… 

- Похоже, - выдавил Олен через пересохшее горло. – Почему за время пути мы ни разу не встретили поселков?

- Все, лежащее в пределах двухсот миль от границы, эльфы именуют «гнилыми землями».

            Это прозвучало так неожиданно, что Олен в первый момент не понял, что именно услышал.

- Что? – спросил он с испугом.

- Спать хочу, - Саттия зевнула. – Если так пойдет, то скоро из седла выпаду.

            Олен с тревогой глянул на юг, где по-прежнему клубилась сизая пелена, но зарницы сверкали реже, а гром грохотал слабее.

- Хорошо, - сказал он. – Клянусь Селитой, сам не понимаю, как я еще не уснул прямо в седле.

            Редколесье закончилось примерно через милю.