Ледяной клинок

            Впервые Олен увидел ее почти десять лет назад, на первой своей долгой зимней охоте. Тогда они с отцом в погоне за кабаном зашли очень далеко на север, и когда из метели выступили исполинские деревья, молодой Рендалл подумал, что от усталости начал видеть несуществующее. От того момента в памяти осталось впечатление невообразимой мощи и сладкий запах желудей, совершенно невероятный посреди холодной зимы.

            От воспоминаний отвлек донесшийся с востока резкий звук.

            Олен глянул в ту сторону и выругал себя за беспечность – пока торчал на открытом месте, предаваясь воспоминаниям, один из патрулей Чернокрылых подошел достаточно близко и заметил беглеца.

            Теперь всадники, нахлестывая лошадей, во весь опор мчались к нему.

- Просто так я не дамся, - вместо страха Олен почувствовал озлобление, дикую жажду крови. Он вытащил из мешка топор и побежал вперед, туда, где поднимались за зарослями дубы Засеки.

            В лесу конный имеет над пешим не такое уж большое преимущество в скорости, а в густых зарослях и вовсе проигрывает. К несчастью для Олена, он бежал по редколесью, утыканному осинами и березами. Ноги гудели, горячий пот тек по лицу, в груди хрипело, но Чернокрылые неумолимо приближались.

- Стой! Стой, ублюдок! – долетел полный злобы крик. – Хуже будет!

            «Размечтались» - подумал Олен, проскакивая между стоящими тесно деревьями.

            Топор копыт надвинулся, стал громким. Олен прибавил ходу, а затем прыгнул в сторону и пригнулся. Что-то свистнуло над головой, а он резко распрямился и ударил назад топором. Просто махнул туда, где должен был находиться преследователь.

- Тварь! – второй всадник надвигался, вскинув руку с блистающим мечом, глаза его под крылатым шлемом горели ненавистью.

            Олен замахнулся и швырнул топор. Тот перевернулся в воздухе один раз и обухом врезался Чернокрылому прямо в лоб. Раздался глухой звон, меч и шлем полетели в разные стороны.