Ледяной клинок

            Единственный шанс уйти от преследователей – северная окраина баронства и раскинувшиеся там густые, дикие леса.

            Приняв решение, Олен перекинул мешок на другое плечо и перешел на бег. Примерно через милю оказался в молодом березняке, где в сумраке белели стволы, а ветки, утыканные клейкими листочками, норовили ткнуть в глаза. Продравшись через него, едва не свалился в узкий, кошке по колено, ручей.

- Слава Селите, - вновь помянул Олен добрую богиню, ведающую урожаями, людской и животной плодовитостью, всем тем, что так важно для простых селян.

            Взошедшее солнце застало Олена в ручье, меж густо заросших крушиной берегов. Не вылезая на берег, он надрал зеленовато-фиолетовых листочков перечной мяты, натер ими снятые сапоги, а также напихал свежих листьев под рубашку и в штаны.

            В том месте, где трава была гуще всего, выбрался на сухое, и только отойдя на десяток шагов от ручья, натянул сапоги. Едва закончил с ними, как прилетевший с юга порыв ветра принес собачий лай.

- Догнали, сволочи, - пробормотал Олен, понимая, что от всадников не убежит. – Проверим, насколько хороша эта мята… 

            И, отойдя на десяток шагов, он засел в самых густых зарослях и вытащил топор.

            Если уж погибать, то не безропотно, а с оружием в руках, как подобает мужчине.

            Лай стал громче, долетел плеск. Из-за поворота ручья выбежали мчащиеся по обоим берегам коричневые поджарые псы. За ними показались мрачные хирдеры на лошадях и в их кольце – облаченный в пластинчатый панцирь дородный человек с надменным, морщинистым лицом и гривой седых волос.

            Скорее всего, сам барон Куртиан ари Онистер.

            В том месте, где Олен рвал мяту, передняя из собак остановилась, закрутилась на месте, а затем принялась оглушительно чихать. Другие псы начали дружно лаять, хирдеры разразились проклятиями.

- Что такое? – тонким, почти женским голосом спросил барон, останавливая могучего вороного жеребца.