Ледяной клинок

            Отец, широкоплечий, как и сын, но не такой высокий, хмыкнул в густую курчавую бороду, где только в прошлом году появилась седина.

- Просыпайся, ехать пора, - сказал он и пошел к конюшне.

- Я знаю, клянусь Селитой, - Олен с трудом удержался от зевка. Широко, во всю силу, потянулся. Ощутил, как заскрипели суставы, как тяжкая истома прошла по напрягшимся мускулам.

            Солнце едва светило из-за леса, но деревушка Заячий Скок, состоящая из полутора десятков усадеб, просыпалась.

            Олен жил в Заячьем Скоке восемнадцать лет, с самого рождения, и знал, что до того момента, как удастся вонзить в этот хлеб зубы, придется хорошенько поработать. Поэтому он подтянул штаны и пошел к сараю, туда, где у переживших зиму остатков поленницы лежали топоры.

            Выбрал самый большой и тяжелый, себе по руке, придирчиво осмотрел ушко, проверяя, как держатся клинья.

- Готов? – спросил от конюшни отец, после чего донесся негромкий скрип и перестук копыт.

- Ага, - ответил Олен.

            Запряженный в телегу могучий жеребец по имени Серко глянул на молодого хозяина с удивлением – как же так, я готов работать, а ты еще нет? Олен подошел, потрепал его по морде, погладил густую гриву.

- Все помнишь? – отец нахмурился, словно отправлял на работу не молодого мужчину, а неразумного отрока, но тут же заулыбался.

- Конечно, - Олен даже не стал делать вид, что обижен. Положил в телегу топор, уселся на передок и взялся за вожжи.

            За зиму, выдавшуюся в этом году не особо суровой, но сырой и долгой, подгнили бревна одной из клетей. Причем так основательно, что старший Рендалл решил сломать ее и возвести новую.

            На крыльцо вышла мать, наряженная в широкий домашний сарафан и украшенный бисером фартук.

- Смотри, не заблудись, сынок, - сказала она, и темных, глубоко посаженных глазах мелькнуло беспокойство.

- Мама, ну где там заблудиться? Это же Кривой Овраг? – Олен мученически вздохнул и тряхнул поводьями.