Век магии и пара. Книга 2. Дружинник

Это стало мне ясно с первых же дней. Иерархия тут была жесточайшая, и если ты ученик, отрок – ты червь ничтожный, тварь дрожащая и вообще пискнуть не смеешь в присутствии старших. А единственное твоё право – беспрекословно выполнять любые приказы и требования тех, кто выше тебя рангом. Казалось бы, ничего нового, проходили всё, но у меня постоянно вырывалось что-нибудь эдакое, как сейчас, и Бориса Вениаминовича от такой наглости буквально перекашивало. Играла роль и предвзятое ко мне отношение: пока что я был здесь чужаком.

– Тебя следует в услужение отправить годика на три, – сердился Борис Вениаминович. – Чтоб спесь сбить, да уму разуму научить! 

– Прошу прощения, Борис Вениаминович, – произнёс я с лёгким поклоном, решив проявить уважение и не накалять обстановку. – Я буду стараться лучше. 

– Болтай поменьше. Восстанавливайся и продолжай бой. Иначе отдам приказ тебя измутузить как есть. Надо тебя когда-нибудь проучить хорошенько.

На лицах окружавших меня дружинников застыло довольное выражение.

Парни не проронили ни слова, и даже улыбнуться себе не позволили, но чувствовалось, что разнос, устроенный мне наставником, пришёлся им по душе.

И что мне оставалось? Срочно требовалось отойти от нахлынувшей слабости и усилием мысли заново вызвать энергию. И сделать это надо в самое кратчайшее время, что было очень и очень непросто.

Про три года в услужении Борис Вениаминович упомянул неспроста. Таков был традиционный путь отрока. 

Как оказалось, отрок здесь являлся обычным слугой, но только давшим клятву роду.

Он стоял на ступень выше наёмного слуги и на две – выше крепостных. Данное звание не предполагало возрастные рамки: в отроках многие ходили до старости лет. 

А вот юноши и девушки, которых собирались принять в дружину, должны были два или три года отслужить в оруженосцах (точнее, в качестве личной прислуги) у члена дружины, и только после этого поступить на обучение ратному делу. Я же волей Арсентия Филипповича благополучно избежал стадии служения и сразу начал учиться военному ремеслу, да ещё и по особой программе.

Не много ли чести парню со стороны? Мои наставники, в том числе Борис Вениаминович, считали, что много.

Одним словом, меня готовили к вступлению в дружину по ускоренной программе. Почему так, никто не объяснял, но не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: Арсентий Филиппович хотел использовать мою силу в своих целях. В каких? Да понятное дело.