Эмиссар

Я подобрал заточку товарища, который погиб в зубах адского создания, и метнул её точно промеж красных глаз чудовища. Мой метательный инструмент вошёл под дикий вопль чудища. Этого было недостаточно, и я бросился в сторону Николая, уронившего свою заточку рядом. Тварь кинулась в ту же сторону, но была настолько медленной, а может я был на столько быстрый, что в тот момент, когда я кувырком поднял заточку, она только подбегала ко мне. Человеческое тело, служившее ртом чудовищу, раскрылось во всю, показывая проглоченные конечности фашистов внутри, а меня охватило какое-то поразительное спокойствие.

Я просто взял и бросил в развёрнутую, зубастую пасть своё серебряное оружие, которое тут же зашипело в реакции, от чего твари явно стало больно. Когда пасть закрылась, я со всей силы ударил ногой в неё, чтобы не дать подойти к раненому Николаю. Чудовище в предсмертной агонии заметалось по залу, и алые огоньки уже отплясывали свой танец потусторонней смерти на его коже.

-Командир! Живой? – Я крикнул Яровому, и тот сразу отозвался. – Нам нужно уходить! Берите фашиста и бежим! Уже должна быть поднята тревога! Да и рогатый где-то поблизости.

Я привёл в чувство Николая, который очень быстро пришёл в себя и доставал бинты, чтобы перевязать кровоточащую рану. Он отказался от того, чтобы я его нёс на себе и приказал тащить за шкирку скулящего штандартеннфюрера.

Из двух групп остались живы только трое разведчиков.

Мы всё-таки успели выйти из города до объявления тревоги фашистами и прошли к своим, с двумя языками в руках.

Задача была выполнена, но цена уплачена слишком высокая, и всё потому, что мир был не такой, каким мы его знали раньше. Наше командование не хотело слушать историю о потусторонних тварях, пожравших советских разведчиков, и списало всё на какой-то газ, которым нас пытались отравить фашисты.

Яровой был представлен к званию Героя Советского Союза, а мы с Николаем получили Ордена Славы Первой Степени.

Теперь о главном, Тагир. Нечисть, пожравшая людей в том храме, была реальная, и не была коллективной галлюцинацией, на, что делало такой упор командование.

Я, до мельчайших подробностей, помню то, что видел, особенно Тёмную планету, скрытую Тьмой. Всю свою жизнь я живу с памятью о той ночи, иногда просыпаясь от кошмаров, а в последнее время их становится всё больше и больше.