Эмиссар

Истории про домового, дворового, баенника, лешего, ведьм и всяких других чертей, очень часто рассказывались молодёжью вечерами, возле костра. Не думал я, что нечисть встречу в этот вечер, но какое-то вязкое чувство ненормальности происходящего не покидало меня.

Мы пробирались по тоннелю, освещая путь жёлтым светом ручных фонарей. Шли мы долго и осторожно, постоянно прислушиваясь к любым шорохам. Был один самый важный вопрос: будет ли охрана на входе тоннеля или нет? Начало полноценного боя нужно было оттянуть как-можно дальше, если до захвата офицеров СС прибудет подкрепление, то группа прикрытия останется на верную смерть.

«Если надо, то дадим такой бой, что они на долго запомнят» - сказал я себе тогда.

Тёмный тоннель, сделанный для возможности выхода из города при осаде, был грязным, мокрым и никак не хотел заканчиваться. В этом есть какая-то особенность темноты, ночью любая дорога кажется длиннее, чем днём.

Мы сразу поняли о чём говорил старик. Точнее, я осознал смысл слов старика, про остальных ничего сказать не могу, не спрашивал.

Сначала мы услышали звуки – мучительные крики людей, перемешанные с командами, и пьяным смехом. Нужно было торопиться, чтобы успеть спасти хотя бы кого-то из пленных людей. Впереди шёл Яровой с ручным фонариком, который, в какой-то момент, осветил увеличение коридора. Я, вместе с остальными бойцами, подходил к тому месту, где встал лейтенант Яровой и освещал открывшийся ему зал. Мы услышали резкий запах крови в воздухе.

Запах, который ни с чем и никогда не перепутаешь. Моё обоняние было не единственным органом чувств, задетым в тот момент. Я почувствовал, как по моему телу бегут мурашки, хотя температура была достаточно комфортная. Всё пространство вокруг было похожим на слегка вибрирующий сгусток воздуха, плотного, осязаемого воздуха. Я не понимал, что происходит, но знал одно – действовать нужно было быстрее. В открывшейся нам зале находилось что-то очень странное и пугающее, настолько пугающее, что я услышал, как несколько бойцов шёпотом вспомнили Всевышнего в молитвах.

Посреди бассейна, заполненного кровью, стояла колонна, исписанная мерцающими рунами, которые, в свете фонаря, двигались на подобие черных червей. Колонна уходила вверх, в потолок, откуда по ней лилась кровь совершенно невинных людей, сопровождаемая уже отчётливыми криками и немецкой речью. Яровой осветил помещение, и мы увидели лестницу, ведущую наверх, в храм.