Эмиссар

Костёр весело трещит, давая много жара вокруг, а дым тонкой полоской тянется по канавке и растворяется в кустах неподалёку. Дедушка Саид что-то активно готовит, сидя спиной к Тагиру, который таскает в это время строительный материал для шалаша. Когда Тагир уже доделывает навес, с выстланным под ним полом из веток с листьями, он слышит запах жаренного мяса на костре, который начинает просто сводить его с ума. Урчание, вырвавшееся из Тагира, могло распугать всех медведей в лесу, если бы они были поблизости. Дедушка Саид, на манер матёрого шашлычника, активно крутит длинные ветки, на которые насажены куски какого-то зверька.

-Тагир, идём есть! – Он говорит это, а Тагир уже сидит возле костра, готовый захлебнуться слюной.

- Держи! Я посолил и поперчил! – Он протягивает Тагиру ветку с насаженной на неё ногой, переходящей в спину.

Лягушачьей ногой! Дедушка Саид хочет накормить Тагира мясом жабы, которую тот поймал и тащил несколько часов.

- Дедушка! Это же мясо жабы! – Тагир держит в руках ветку-шампур, а желудок требует засунуть все, что на неё насажено в рот.

-Да! Хорошая, здоровая жаба, которую можно съесть и до следующего приёма пищи быть сытым!

-Ну она же мерзкая! Противная! Я не буду это есть! – Тагир протягивает дедушке ветку, но тот смотрит на него очень пристально. Свет от костра играет на лице старого разведчика.

-Тагир, возможно, что в твоей жизни будут моменты, когда тебе придётся делать вещи намного омерзительнее поедания жаб. Сделать это будет некому кроме тебя! И я не хочу, чтобы ты вёл себя, как выпускница института благородных девиц! Ешь давай!

Тагир смотрит на жаренное мясо и впивается в него зубами.

-Но ведь это твоя доля, дедушка! – Он хочет ещё, но оставить деда голодным не может.

- Это всё твоя доля. У меня с собой была банка тушёного кролика в сливочном соусе. Сам делаю, кстати. Это вы – молодёжь всяких лягушек едите, бургеры всякие, а нам – старикам нужно хорошо питаться! – Он говорит это и, с улыбкой, смотрит на Тагира.

Тагир, с хорошо набитым ртом смотрит на своего деда, и они оба закатываются заливистым смехом, от которого над головой взлетает какая-то птица.

Чувство юмора у дедушки Саида было отменное.