Легенда о Лазаре 5. Белый генерал

Лишь подумать – и девушка уже поднялась в воздух, опустившись на спину дракона.

Схватившись за ближайшую цепь, она потянула изо всех сил. С отвратительным звуком рвущейся плоти черная цепь, у которой на конце оказался зазубренный крюк, была вырвана из тела монстра вместе с куском его шкуры. А после за пару секунд растаяла, словно её и не было. Дракон даже не дёрнулся, хотя боль, наверняка, была невероятная.

Айна между тем уже стояла над следующей цепью. Ей и самой было больно, и дело было не в сострадании.

Чёрный металл был холодным. Настолько холодным, что просто держать его в руках было мукой само по себе. И даже её сверкающая плоть не могла выдержать такого без последствий.

После пятого вырванного крюка она начала замечать, как тускнеет свечение на её ладонях. После десятого ладони с внутренней стороны стали такими же серыми, как окружающие пустоши. После двадцатого серый цвет начал подниматься по рукам, а на металле остался первый кусочек уже начавшей чернеть кожи. После сороковой цепи Айна почти падала в обморок от боли.

Серость покрыла руки, почти полностью поглотила крылья и активно начала захватывать тело, а сквозь почти чёрную плоть ладоней уже давно виднелись белоснежные кости.

Она знала, что дракон чувствует её боль также, как она чувствовала его страдания. И также знала, что он скорее умер бы, чем позволил ей мучаться. Но монстр молчал.

Он был намного сильнее её. Он мог бы просто сбросить девушку со своей спины, мог не дать ей прикасаться к цепям, мог развеять этот сон.

Но он молча терпел. Терпел свою и её боль, потому что доверился ей и не собирался предавать этого доверия. И девушка была ему за это невероятно благодарна.

С рождения на неё смотрели как на инструмент. Маг такой силы, да ещё и с уникальной магией контроля разума. Невероятный подарок для правящей династии Талитейма.

Сам факт её невероятного могущества мог в будущем разрешать межнациональные конфликты. Всю жизнь она была заготовкой для острейшего клинка в арсенале каганата.

И потому люди испытывали к ней лишь две возможные эмоции. Либо относились благоговейно-бережно, словно она была стеклянной. Такими были слуги, такими были подданные, такими были почти все, кого она встречала. Либо же с ней были бесконечно строги и требовательны, стараясь выковать из заготовки требуемый клинок как можно раньше. Такими были её учителя во дворце и таким был её отец, которого Айна до сих пор боялась.