Торлор

Вот первый круг от падения, вот следы моего волочения, а вот и следы крови чудища. Теперь я стал двигаться еще осторожнее. Большие, четырехпалые лапы, оставляли четкий след, обильно смоченный крупными каплями крови.

Шел я долго, следы начали вилять из стороны в сторону, и наконец, я увидел лежащую на полу тушу. Зверь был еще жив.

Уродливая помесь мохнатой крысы и человека, судорожно втягивала воздух, через оскаленную пасть. Глаза ее были закрыты и осторожно подойдя к голове, я прицелившись, спустил курок. Прозвучал щелчок, но выстрела не последовало.

Вот и переделка, подумал я, нажимая и нажимая на курок, пока барабан не сделал полного оборота.

Сунув наган в карман, я поудобнее перехватил трость.

Зверь открыл глаза и с ненавистью уставился на меня.

Я был напряжен как пружина, и сигналом к действию послужило движение крысы, подтягивающей под себя лапы. Я ударил той стороной трости, где был буйвол прямо по голове зверя. Тяжелый набалдашник, разнес ему череп в кровавые ошметки.

Вот это оружие, с уважением смотрел я на свою трость.

Тем временем, зверь дернулся и затих навсегда.

Боевой азарт иссяк, и меня начала бить крупная дрожь. Отойдя на пару шагов, я опробовал успокоиться. Получилось не очень. Вернувшись, я решил осмотреть труп. Слишком часто в книгах, что я читал, что победитель, обязательно должен был собрать лут, или попросту ограбить побежденного.

Рваные раны в боку и спине, чудища были ужасны, клюв ворона разворотил плоть, перебив артерии. Переворачивая, это мускулистое тело, я подумал, что мне сильно повезло.

С таким зверем, справиться для меня было практически невозможно. Два метра закаленной плоти, перевитой сухими мышцами, и клыкастой пастью длиной сантиметров сорок.

Один полутораметровый хвост внушал уважение к этому естественному кнуту, погрузившему меня в недолгий паралич, пока я отмахивался тростью от его хозяина.

Присев рядом с тушей, я понял, что тут поживиться то и нечем. Никаких карманов или сумки, никакого оружия. Вырывать клыки из еще сочащейся вязкой слюной пасти, желания у меня не было.

Шкуру снимать, я тоже не умею. Мне смотреть то было неприятно на это хвостатое нечто, не то, что срезать с него шкуру.

Снова навалился холод. Потерев руки, друг об друга, я почувствовал легкое тепло, от мертвого зверя. Раскрыв ладони над тушей, я от удовольствия закрыл глаза. Тепло разлилось, от ладоней до плеч, постепенно нагревая все тело.

Довольно долго я просидел, грея руки над поверженным монстром как над костром.