Ром

У нее не вышло, что было не удивительно, учитывая, сколько сил она потратила на то, чтобы просто дотащить свой располневший зад до сюда. Руки, превращающиеся в лапы, схватили саблю и переломили пополам. Что-то подняло Сиен в воздух, она повисла в нескольких футах над землей. Когти проскребли по доспеху, сминая гравировку с крестом на груди. Дыхание перехватило, паладин охнула и согнулась, по-прежнему оставаясь в воздухе. 

Джонстон менялся на глазах, принимая форму демона. Одежда - мундир английского офицера - трещала и рвалась, руки превратились в длинные лапы с когтями и множеством пальцев.

 

Сиен расстегнула шлем и, рассчитав силу и траекторию, метнула его прямо в голову Джонстону, добавляя к этому самую сильную и короткую молитву, которую знала. Она заорала: "Господь Всемогущий, защити!" Голова демона тоже стремительно менялась, вытягивалась, черты лица становились острее и резче. Лицо уже было не узнать, оно не улыбалось, а скалилось. Шлем ударил Джонстона прямо в этот оскал.

Сиен услышала звон железа, встретившего эмаль стремительно желтеющих зубов. Падая, демон задел трубу перегонного куба и вся конструкция с грохотом развалилась.

Сиен тоже упала, но быстро вскочила, подобрала обрубок сабли, подлетела к Джонстону и пятью четкими резкими ударами отрубила ему голову. Во все стороны брызгала темная, как сахарная патока, кровь. Затем она долго, с трудом стягивала доспех, рвала на себе рубаху. Оставшись голой, она сорвала с шеи крест и засунула его в рот Джонстону.

Голова все еще безумно вращала глазами и шипела. Тело майора дергалось, погребенное под обломками перегонного механизма. 

Паладин устало опустилась на пол, взяла в руки голову Джонстона и стала читать молитву для изгнания дьявола. Над поверженным телом беса следовало осуществить незамедлительный, но вместе с тем продолжительный экзорцизм. Голову майора она держала так же, как несколько часов назад держала ведро с помоями, сидя на кровати у себя в комнате.

Отвратительно пахло ромом. С кляпами во рту, Блай и его дочь что-то мычали, возможно, просили их развязать. Вероятно, их тоже хотели принести в жертву, как и женщин утром. 

В дверь подвала кто-то бил сапогом. Сиен читала молитву, глядя, как тело Джонстона иссыхает и рассыпается тленом. Она знала, что Господь убережет ее до того, как она закончит. Совершенно невыносимо пахло ромом. Когда к этому запаху примешалась вонь серы, ее вырвало на пентаграмму.