Имперский граф

Не из тех, что были расквартированы в Рудном, а из взвода пограничников, нёсшего службу на перевале отделявшем в этих местах Винор от Бирмана.

- Может не будем ей ничего говорить? - спросила Уля расстроенная за свою подругу, - Кроме Вокера, проводившего допрос того сержанта, и нас с Нечаем, никто об этом не знает. Прибьём по-тихому, и всё. Ритку жалко, она так своими орлами и орлицами гордится. Шерез ей потом жизни не даст, изведёт сарказмом, ты же его знаешь.

- Посмотрим, - Олег пока сам не решил, стоит ли говорить об этом Рите, - Пошли на границу двоих своих ниндзя к начальнику заставы, дай им жетон, пусть лейтенанту всё объяснят и устроят несчастный случай этим продажным шкурам.

Лейтенант пусть пока никого из своих бойцов в это не посвящает. Ниндзя пусть сошлются на мой личный приказ.

На третий день Олег на одном из кораблей проплыл вниз по Псте, вдоль гор Винорского кряжа, до небольшого посёлка искателей.

Этот безымянный посёлок, стихийно возникший в местах, где в текущих с гор ручьях и речушках можно было намывать золото, а в самих горах находить самоцветы, напоминал поселения Дикого Запада, как их изображали в виденных Олегом вестернах.

Даже местный кабак больше напоминал салун.

Встретили здесь Олега уважительно, но настороженно. Искатели, Олег уже имел представление, это люди своеобразного характера и склонные к неподчинению любой власти. Тем не менее, какое-то подобие гильдии они всё же создали - любой социум нуждается хотя бы в каких-то правилах и организации. 

С главой гильдии у Олега был долгий и интересный разговор.

Граф узнал много нового о своих южных владениях, заодно, не без помощи угроз, добился обещания, что гильдия искателей не будет больше принимать заказы на поиск и доставку дурманящих грибов.

Вместе с главой гильдии и одним из нечаевских сержантов поднялись к пещерам в горах, где собирали эти дурманящие грибы. Как ни странно, выглядела эта отрава вполне прилично, внешне напоминая обычные опята.

С огромного валуна, выпирающего с крутого склона,  Олег полюбовался красивой картиной, открывшейся перед ним.

"Под крылом самолёта о чём-то поёт зелёное море тайги." Эти вспомнившиеся, к месту, строки песни вдруг неожиданно резко вогнали Олега в депрессию.

Знаком руки он отослал к разложенному костру своих спутников, а сам уселся задницей на холодный камень валуна. Ему не было страшно что-то себе простудить - магия, такая магия, она всё вылечит. Страшно не было, а вот тоска навалилась по-полной.