Игра на эшафоте. Книга 1 трилогии "Летописец"

Умоляю, помогите ему!

—Я... Скажите, почему король ненавидит Сиверсов? — вдруг спросила Мая.

—Мне нельзя...

—Я знаю, что Рик — потомок Кройдомов, однако он бастард, и король об этом знал с самого начала. Кому он может помешать?

—Я... не знаю.

—Знаешь! — Мая смотрела на Ивара прямо.

—Нет, я не читал тот том...

—Дай мне прочесть.

—Нет! Никому нельзя читать!

—Я должна спасти Алексарха, но пусть погибают Рик и его отец?

Она направилась к выходу. Ивар вдруг ощутил, как сердце замерло, боль разлилась в груди.

—Ты что? Тебе помочь?

Ивар не мог выдавить ни слова, чувствуя, как боль становится острее, расходится по телу: словно тысячи иголок впились в него одновременно.

—Ивар! — в голосе Маи был страх. Ивар уже понял, что происходит. Всё так, как должно быть. Предательство Холларда Ривенхеда наказано огнём, измена Ивара Краска клятве вызовет не менее страшное наказание.

—Ивар! — голос Маи слышался будто издалека. — Ивар, что мне сделать?

—Спаси Алекса! — прохрипел он с трудом.

—Книга, где описано правление Райгарда, вон в той комнате, — Ивар указал на дверь склада. — В жёлтом переплёте. Ноэль Сиверс у палача по имени Тимак, дядя сказал, что займётся им. Спаси Алекса, тогда спасёшь Рика и его отца. — Ивар не слишком в это верил, но пусть она думает, что от жизни Алекса зависят жизни Сиверсов. Пусть Мая хоть так выполнит его просьбу. Самому Ивару уже ничем не помочь.

Она вернулась с книгой в руках, подошла к Истинной Летописи, открыла её и начала читать. Ивар с ужасом ждал, что Летопись отомстит ей, однако Мая спокойно читала строчки. Закончив, она с состраданием посмотрела на Ивара:

—Я обещаю, что сделаю всё, чтобы спасти принца Алексарха. Ты можешь быть спокоен, Ивар.

—Кто ты? — вырвалось у него, несмотря на боль. То, что он увидел, было невероятно. Почему Летопись ей ответила? Боль пронзила грудь, Ивар едва расслышал её слова:

—Я здесь, чтобы занять твоё место.

***

Самайя даже не поняла, как произнесла эти слова: они вырвались неосознанно. В глубине души она знала, что это правда — ещё с тех пор как произнесла клятву на эшафоте. Летопись не только вернула ей свободу, но и память. Кусочки мозаики сложились в одну картинку.

На эшафоте она дала клятву, потом испытала странное чувство: словно какая-то сила накрыла её с головой, отметая страхи и сомнения.