Кот, который умел искать мины

Тем более что тела зомби разлагаются очень быстро, а от изначальной ауры остается на костях шиш да ни шиша.

Так бы и уменьшалось поголовье московских пенсионерок стремительными темпами, ежели бы этим уркам не захотелось огрести двойной гонорар. В самом деле – бабка почти совсем свежая, а они – на помойку. Непорядок. И решили они этих бабок приспособить к делу. Начали с малого – записали в нищенки. Замотали в тряпье, измусолили во всякой дряни – поди разбери, чем там от бабки несет, грязью или тухлятинкой? А потом аппетит пришел во время еды.

И начали эти зомбированные бабки осаждать конторы по всей Москве. То в одну аферу влезут, то в другую. Обнаглели их хозяева вконец. Но и это бы им сошло с рук.

А погорели смешно. Мало им было прикарманивать старушечьи пенсии (которые покойницы получали регулярно). Они одну старушку послали выправлять себе повышенное довольствие за счет города. Как ветеранше Великой Отечественной войны. А та в коридоре столкнулась со знакомой.

Видит знакомая – что‑то не так.

И устроила настоящий цирк – со служебным крестом, с воплями «не подходи, порешу!», одним словом, раскусили зомбабушку.

Так что теперь крадемся мы по бетонной лестнице. Мы – это я, Колька Девельков и отец Иннокентий. Будь это обычные бандиты, хватило бы нас с Колькой, благо дом уже оцеплен. А раз с ними некромант, пришлось брать гапона. Генерального, значит, архипастыря особого назначения.

Дверь, как и следует ожидать, заперта. Колька дергает шнурочек на косяке, и за дверью начинает симпатически бренчать колоколец.

– Ихто тама? – доносится визгливый старушечий голосок.

Ну, если мы квартирой ошиблись – вот смеху будет!

– Бла‑ачиние! – гаркает Колька, для солидности вытаскивая корочку.

Непослушный свиточек в его пальцах никак не хочет расправляться.

– Пошто пожаловали, ироды? – вопрошает из‑за двери бабка так враждебно, что у меня невольно закрадывается сомнение – а успели ли ее прикончить? Мертвая так бы не стала выкаблучиваться.

 – Нетути вам поживы! Вона, на третьем этаже гонють, и на пятом гонють, и в соседнем подъезде гонють, а у меня нетути!

У‑у, вредная!

– Откройте, благочиние! – чуть резче командует Колька. Краем глаза я вижу, как отец Иннокентий вытаскивает из‑под рясы огромный крест и беззвучно шевелит губами, нацелив святой символ на дверь.

– А ордерь, ордерь у тебя ести? – надрывается бабка. – Без ордеря вас пущать нельзя, знаю вас, иродо‑о‑ов...